— Он грубый и невоспитанный. И еще метлой двор убирает. Разве принцы так могут?

— И тем не менее… — проговорил Святослав Федорович терпеливо.

— Каролина, — строго вмешалась Ани. — Вспомни, как жили мы в Орешнике. Разве я не подметала двор и не занималась грязной работой?"

"— Но ведь нам некуда было деваться, — попыталась возразить Каролина.

— Это дело дома Ши, — твердо остановила ее старшая сестра. — И ты сейчас повела себя невежливо.

Принцесса пристыженно опустила голову и, заметив, что косы ее совсем растрепались, вздохнула, пригладила темные волосы и повернулась к величественному, тонкому и невозмутимому императору Йеллоувиня, который был одет в шелковые одежды и сидел на полу на циновке, изящно сплетя пальцы рук на животе.

— Спасибо, что помогли мне, ваше императорское величество. Простите, что оскорбила вашего внука, — сказала она грустно.

— Насколько я знаю, и он однажды повел себя неправильно по отношению к тебе, — вполне благожелательно и певуче отклинулся император. Вот кто говорил с Ангелиной о ней. Голос у него был удивительный, мягкий, музыкальный, и удовольствием было слушать его, несмотря на то, что он озвучивал ранее.

""Не однажды"", — сердито подумала Каролина, хотя давно не держала на Вея зла.

— Мы обсудили его проступок с твоей сестрой, — продолжил Хань Ши, — и она согласилась принять извинения нашего дома за эту прискорбную случайность. Но сейчас главное не это. Тебе ведь лучше, дитя?

— Да, спасибо, ваше императорское величество. — Каролина постаралась вежливо встать, но голова снова закружилась, и принцесса заморгала, растерявшись. Святослав Федорович аккуратно поддержал ее, а она в это время сосредоточилась на маленьких ярко-синих пташках, что были вышиты на светло-розовой глади императорских одежд, пока перед глазами не перестало все расплываться. Мысли в голове никак не желали формулироваться.

— Очень красивая вышивка, — наконец, жалобно выговорила она то, что сумела.

— Мне тоже нравится твое платье, — откликнулся император с таким серьезным лицом, будто обсуждать одежду было самым естественным на свете делом. Он, поднявшись с легкостью, удивительной для пожилого человека, плавно приблизился к ней. Каролина задрала голову и поразилась, какими красивыми стали его темные глаза — как текучий переливающийся янтарь. А Хань Ши положил палец ей на лоб, прислушался — и удовлетворенно улыбнулся. В голове у младшей Рудлог словно перышком пощекотало.

— Все хорошо, — сказал он, отходя к окну. Немного утомленно приложил руку к виску — в углу беспокойно шевельнулся Вей Ши, но император едва заметно качнул головой, рассеянно глядя на парк. — Полчаса, и твоя слабость уйдет. Вита перестала сгорать.