Можешь лететь.

— Спасибо за помощь, благородный Вери, — твердо и слегка высокомерно вторил ему Вей Ши. — Я забыл попросить настоятеля Оджи отправить кого-то вместо меня навестить феби Амфата. Прошу, — это он выдавил с трудом, — передай ему мои слова.

Дракон качнул огромной башкой и, хлопнув крыльями, поднялся в небеса.

Чет, все это время державший над Каролиной руки, нахмурился.

— Что с ней? — спросил он недоуменно. — Ее вита сгорает, как при непосильном колдовстве, но она не колдует сейчас.

— Мастер, ты — и не понимаешь? — Вей Ши взглянул на него с таким недоверчивым изумлением, что дракон усмехнулся.

— Мои знания ничтожны по сравнению с тем, что я не знаю, юный Вей. Я вижу усиление стихии Разума в ее ауре, но не знаю, в чем причина ее состояния. Пока мы ждем ее отца, расскажи мне, что это значит. Несколько минут у нас есть. Я же, прежде чем лететь, добавлю ей виты, чтобы не допустить истощения.

Четери, положив руку на солнечное сплетение девочки, дрожащей и горячей, как камень в летний зной, вливал ей жизненную энергию и слушал наследника, удивленно покачивая головой, — тот по-военному кратко, что было особенно мило драконову сердцу, за пару минут рассказал все, что произошло. Ближе к концу, когда Вей нехотя признался, что услышал предсказание про своего деда, и поэтому не закончил блокировку, решив посмотреть, что видит девочка, а потом уже засмотрелся на видения и не вытащил ее вовремя, раздался скрип дверей, выходящих во внутренний двор, и послышались быстрые шаги. К ним по лазурной плитке двора приближался Святослав Федорович — лицо его было бледным. За ним плавно двигалась Светлана — в руках ее был кувшин, закрытый лепешками. Чет мягко улыбнулся ей: его женщина всегда понимала, когда и кого нужно накормить. Вот и сейчас, пока отец маленькой провидицы тревожно гладил ее по голове и звал ""Каролина, Каролина"", Света протянула нехитрое угощение ученику.

— Это молоко и лепешки, — сказала она с заметной жалостливостью в голосе. — Бери, поешь.

— Я не голоден, — буркнул гордец."

"Чет, не отнимая рук от солнечного сплетения Каролины, за происходящим наблюдал с любопытством, не вмешиваясь. Света не стала уговаривать, прижала кувшин к выпирающему животу, вздохнула, разворачиваясь, чтобы поставить на бортик фонтана. Сама тяжело села рядом.

Прямой как палка Вей задирал голову все выше, но взгляд его то и дело обращался к кувшину и лепешкам. Потом он хмуро и голодно покосился на Мастера — и Чет сжалился над глупым мальчишкой.

— У нас говорят, что не принять угощение из рук женщины в тягости — значит оскорбить Великую Мать, — сказал он с намеком и отвернулся, чтобы посмотреть состояние девочки после вливания виты. Маленькая Рудлог перестала дрожать и больше не полыхала жаром.