Люк гнался за ними достаточно, чтобы напугать и чтобы они могли рассмотреть его получше, а затем запустил следом пару вихрей, сожравших половину стаи. Вторую половину он отпустил, не рискнув в своем состоянии дальше забираться на территорию противника. Пусть доложат, что он жив — если враг и собирался атаковать в ближайшие дни, это заставит его пересмотреть планы и даст Люку время прийти в себя.

После того как враги были отогнаны, он несколько раз пролетел над фортами, рассматривая повреждения и степень восстановления засек. Затем его накрыло диким голодом — и он рванул к морю, туда, где всегда мог найти себе добычу.

А уж после этого, больше всего жаждущий снова оказаться в Вейне, в объятьях Марины, он направился к Третьему форту. И это было ошибкой, потому что Люк переживал сейчас, у березки, такой приступ слабости, будто месяц до этого болел тяжелейшим гриппом. Тело ощущалось чужим.

В змеином обличье он чувствовал себя превосходно. А от человеческого мозг, по всей видимости, отвык, и нужно было время, чтобы снова научиться воспринимать свое тело. Сильно, до тошноты, кружилась голова, приходилось прикладывать усилия, чтобы двигаться: руки слушались плохо, ноги заплетались, и ощущал себя Люк заторможенно и неуверенно — словно очень давно не садился за руль, а затем сразу пришлось мчаться по скоростной трассе.

— Здравствуйте, ваша светлость, — проговорил Майлз, когда вместе с офицерами приблизился к бледному лорду."

"Люк приоткрыл глаза и с мученическим выражением на лице оглядел подошедших. Те старались не слишком показывать удивление от его внешнего вида и не слишком откровенно разглядывать следы от ожогов и то, что осталось от волос. Тут были и знакомые ему офицеры — в том числе майор Церсия Лариди, — и незнакомые: мощный берман в гьелхте, эмиратский командир в белых шароварах и строгом зеленом кителе. Командующий Майлз выглядел измотанным, но держался спокойно и сухо улыбался тонкими губами — а улыбки ему были в целом несвойственны, так что это могло сойти за ликование. Леймин же без лишних слов шагнул к Люку, обнял его и дрожащими руками похлопал по спине. А отступив, вытер старческие слезы.

— Так и знал, что вы сначала сюда заглянете, — сказал он дребезжаще. — Сразу сюда поехал. Ну вы и счастливчик, ваша светлость, — И он, не удержавшись, снова хлопнул Люка по плечу. Герцог, рискнувший оторваться от березки, чуть не упал и опять вцепился в нее.

— Я бы тоже вас похлопал, — проговорил Майлз, — но вы сейчас сильно напоминаете нежить, и я опасаюсь, что это вас упокоит. — Он протянул руку. — Бесконечно счастлив, что вы живы.

— В глобальном смысле я тоже рад, — прохрипел Люк, с усилием пожимая ладонь Майлзу. — А в локальном очень хочется снова сдохнуть.