Буду бриться начисто, чтобы не оставлять следов на твоей нежной коже, – понижает голос, лаская меня им и рождая внутри сладкое томление. Сразу представляю сотни моментов нашей близости. Прежней, будущей.

– И в город можно будет ездить?

– С охраной.

– И подружек в дом приводить?

– Толпу, – смеется сквозь зубы.

– А танцевать можно будет в труппе?

– Только через мой труп, – порыкивает тихо.

– А если парня заведу, папочка? – дразню, дергая тигра за усы.

– Ты видела, что я делаю с теми, кто на тебя посягает.

Замираю. Снова вспоминаю выстрелы и кровь, но проникаю в суть сказанных слов. Рамиль ревнует и дает понять, что не подпустит ко мне никого.

– Иди сюда, Марьяна.

– Нет, иди ты, – борюсь за себя, перетягивая канат.

Он встает, и я праздную маленькую победу, пока Рамиль не подходит и не хватает за руку, впечатывая в свое тело, такое твердое. Жесткое. Во всех местах. Каменное. Особенно ниже пояса. Чувствую, как в меня утыкается огромный бугор, и таю, плавлюсь от горячей волны внизу живота.

Его рука опускается между моих ног, ловит край белья и отодвигает его в сторону. Всё это время он не выпускает мои глаза из зрительного плена, буравит взглядом, доказывая свое превосходство. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу и расставляю их шире, распахиваю глаза от удивления, когда его пальцы утопают в моей влаге. Протяжный стон ласкает слух, утробное рычание звучит возле уха.

– Раздразнила, зар-раза, – упрекает он меня мягко, двигая рукой. Палец погружается глубоко в лоно, раздвигает припухшие половые губы, и он добавляет второй, вставляя уже два и делая поступательные движения, подчиняя себе, ломая мое сопротивление.

Жар бросается в лицо, я ерзаю на крупных мужских пальцах, хватаясь за плечи Рамиля. Облизываю пересохшие губы, а он наклоняется и ловит нижнюю зубами и прикусывает, причиняя сладкую боль."

"Срываемся в протяжный горячий поцелуй, абсолютно сносящий мне голову. В нем столько жажды, жара, нетерпения, будто Рамиль хочет меня сожрать и подчинить себе через касание губ. Убыстряет движения, методично двигая пальцами внутри меня и изображая половой акт, а языком вторя толчкам внизу. Туда-сюда, туда и обратно, в завораживающем, затягивающем в черную воронку беспамятства ритме.

Каким-то образом оказываюсь без верха платья, Рамиль умудрился стянуть «лепестки», прикрывающие грудь, и соски, похожие на твердые камешки, поочередно пленяет мужской рот. Рамиль всасывает в себя возбужденные пики, ласкает языком, лижет, чуть прикусывает, и я сопровождаю стоном каждое его движение.