— Почему ты мне не сказала?

— Не сказала — что? — Она чуть пошевелилась, чувствуя, что ее тело понемногу приспосабливается к нему. Может, оно и вошло с трудом, но все же вошло. Или почти вошло. И это было самое главное.

— Почему ты мне не сказала, что ты девственница?

— Потому что это несущественно.

— Я считаю это важным.

— А я не считаю.

— Я считал тебя женщиной, достаточно опытной в этом вопросе.

Элеонора улыбнулась:

— У меня хорошие новости, сэр. С этого мгновения я и в самом деле стала женщиной с определенным опытом.

— Не дразни меня, — предупредил он.

 — Я на тебя очень сердит.

— Означает ли это, что ты не собираешься закончить то, что мы так хорошо начали?

— Похоже, я не в состоянии сейчас здраво мыслить.

Элеонора провела пальцами по его волосам.

— В таком случае ты должен позволить мне принимать решения за нас двоих. Я предпочла бы, чтобы ты закончил это дело, если только ты способен довести его до конца.

— Способен? Да я не способен ни на что другое! Опершись локтями о ковер, он обхватил ее голову руками и осыпал поцелуями ее лицо. Элеонора почувствовала, как он снова стал медленно, осторожно двигаться внутри ее.

Она догадывалась, что он с трудом сохраняет над собой контроль, и ее переполняло радостью сознание этого.

Он покачивался на ней, погружаясь все глубже, постепенно ускоряя движения. Ладонями она ощущала жесткость его мышц на спине. Сладостное напряжение все больше возрастало в ее теле. Она обняла его еще крепче, стремясь обследовать эту новую для нее территорию.

— Элеонора, Элеонора, я не могу сдержаться. Прости меня. Он резко извлек член из ее лона, встал на колени и схватил носовой платок, который аккуратно положил рядом с собой несколько минут назад.

Артур торопливо обернул им головку своего члена. С губ его слетел тяжелый стон, глаза превратились в щелки, и он, содрогаясь, кончил у нее на глазах.

Успокоившись, он упал ей на грудь, положив ногу ей на бедро и по-хозяйски обвив ее тело руками.

Некоторое время Элеонора лежала молча, прислушиваясь к своим ощущениям: тяжести тела Артура, теплу, исходящему от камина, и сладостной боли между бедер.

Наконец Артур пошевелился, поднялся на локтях и посмотрел на нее.

— Не совсем то, что ты ожидала, да? — спросил он.

— Это было… интересно, — ответила она уклончиво.

Он поморщился:

— Осуждение с легкой похвалой.

Кажется, она задела его самолюбие.

— Кое-что было очень даже… возбуждающим, — заверила его Элеонора.

Он нагнулся, прижался лбом к ее лбу и поцеловал в кончик носа.

— Я должен принести свои извинения, моя дорогая. Ей вдруг стало холодно. Она быстро выбралась из-под него и села, натягивая платье на грудь.

— Ты не должен винить себя, Артур.