Я решила, что он поможет!

– Конечно, конечно, – закивала Света, – возвращайся к нам!

Ира стиснула кулаки, выпрямила спину, задрала подбородок и, сидя в неудобной позе, заговорила срывающимся голосом. Света поняла, что Соловьевой совсем плохо, и не решилась ее ни перебить, ни остановить. Дослушала повествование до конца.

У Иры с детства не ладились отношения с людьми, с мамой-папой контакта не было, а бабушка требовала абсолютного послушания. Если Кира Алексеевна велела, чтобы внучка в июне надела шерстяные чулки, а на голову теплую шапочку, девочка должна была бодрым аллюром спешить исполнять приказ. Старушке не приходило в голову, что у нее и внучки разная терморегуляция. Ребенку летом жарко, а даме, чей возраст к семидесяти, зябко. Иногда Ира все-таки пыталась возражать, тогда бабушка обижалась, начинала плакать или, хуже того, валилась на диван и слабым голосом произносила:

– Я сейчас умру. Сердце от нервов останавливается."

"Ирину охватывал ужас, она делала все, что требовала Кира Алексеевна. Старуха любила часами сидеть в кресле и читать вслух великую поэзию, Ире вменялось в обязанность находится рядом и внимать ей. Много ли детей может сидеть неподвижно на одном месте с полудня до ужина? А несчастная Ирочка была прикована к неудобной низенькой табуретке. Бабка начинала с бессмертных творений поэтов прошлых веков, а заканчивала собственными виршами. Спустя много лет, после кончины Киры Алексеевны, Ирине попалась на глаза картина неизвестного художника восемнадцатого века. Она была ей знакома до боли: пожилая дама полулежит на софе с открытой книгой в руках, а рядом, на крошечном пуфике, сидит очаровательная малышка в пышном платье и, чуть приоткрыв рот, внимательно смотрит на старуху.

Ире показалось, что художник скопировал их с бабушкой. Но в отличие от картинного ребенка Соловьева никогда не радовалась часам, проведенным со старухой. Ира возненавидела литературу всеми фибрами души, а также русский язык, заодно и историю. Кира Алексеевна обожала Гомера, и описание щита Ахилла несчастная внучка затвердила наизусть. Как всякой девочке, ей хотелось играть с подружками, но старуха внучку далеко не отпускала. В младших классах Ирочка покорялась, в средних начала сердиться, а в старших отчаянно захотела свободы. Но Кира Алексеевна держала ее на коротком поводке. Едва Ира собиралась ступить за порог, как у бабки случался очередной сосудистый спазм и Ире приходилось скидывать пальто. Однажды девочка не выдержала и пожаловалась маме:

– Меня бабушка не отпускает погулять с друзьями.

Ариадна Олеговна, которая в ту секунду старательно закалывала волосы у зеркала, недовольно воскликнула:

– И правильно! Нечего шляться по улицам! Без дела ходят лишь очень плохие девочки, воровки и проститутки.