Наташа ей нравилась. Она даже (впервые!) заговорила, что готовится стать бабушкой. А вообще это звание к ней не шло. Женя Романова была дамой.

* * *В навороте событий следующего года было все – надлом жизни в театре, съемки фильма, невероятное количество спектаклей в Ленинграде и на гастролях. Но все пронзила болезнь мамы. Профессор Снежко в откровенном разговоре не оставил надежды."

"После операции маму перевезли к нам, на Московский проспект. Только тут довелось ей проститься наконец с Толмачевой улицей, с комнатой, где прожила она с перерывами тридцать с лишним лет.

В июле театр играл в Куйбышеве. «Лиса и виноград» шла на гигантской сцене местной оперы много раз подряд.

Возле мамы были те, перед кем я в неоплатном долгу. Была Валентина Карловна Мягер – врач милостью Божьей и самоотверженная моя подруга.

Был не бросивший ее после операции выдающийся хирург Лев Иванович Снежко. Была Мая Романова.

* * *Телеграмма в Куйбышев пришла седьмого. Спектакль отменили. Я полетел в Ленинград. 8 июля, в день смерти Юрия Сергеевича, только через четырнадцать лет, я увидел мою маму, которой уже не было.

* * *

Мая рассказала, что она держалась мужественно. Снежко держал ее за руку, утешал. Сделал обезболивающий укол.

Женя Романова стала засыпать. Несколько раз повторила: «Я не хочу туда». Несколько раз.

* * *

Женя Романова была оптимисткой.

* * *

Земля не кончается никогда, потому что она круглая. Небо не кончается, потому что оно везде. А жизнь кончается смертью. Все герои этой книги уже не здесь. Печаль и трагедия финала обрамляют земной путь ушедших, он становится видимым во всей полноте и потому так трогает и наполняет любовью сердца живущих.

11 марта 2004"