Она улыбнулась и помахала ему рукой, думала, что он тоже помашет и пойдет своей дорогой, но он вдруг приблизился к ней.

– Привет! Надо же, дежурили-дежурили, а в операционной так и не встретились.

– В приемнике работали?

Ордынцев засмеялся:

– Да нет, Катя, всю ночь проспал в ординаторской. Ни разу не подняли, просто паранормальное явление какое-то.

– Должны и вам подарки судьбы когда-то доставаться.

– Ну да. Нурисламов вон каждую смену беспробудно спит.

– Так он же сутками дежурит.

– Вот сутками и спит. Просто мистика какая-то. Мужики в операционной, как бобики, кровавый пот вытирать не успевают, но как только пересменка – все. Нурисламов порог больницы переступил – поступление прекратилось. В ординаторскую вошел, пока смену принимал, кроватку расстелил, улегся, вместо «до свидания» уже храпит. Сутки полная тишина, но стоит только следующему дежурному штаны переодеть, восемь ноль одна – звонок из приемника. Сменщик поднимает трубку – Нурисламов закрывает за собой дверь. Так что, Кать, когда график будут составлять, просись в одни сутки с Нурисламовым, больше шансов выспаться.

Катя засмеялась:

– Спасибо! Только мне пока нравится работать. Интересно.

– Ты молодец, в Любовь Петровну. Она эх какая работящая была, – Ордынцев улыбнулся, – ты к метро? Ну пойдем вместе.

Он аккуратно придержал ее за локоть.

– Знаешь, Кать, я скучаю по ней.

Выйдя через проходную с территории больницы и миновав двор, в котором ровной чередой стояли совершенно одинаковые пятиэтажки, они вышли на широкий оживленный проспект. Остановка была полна людей, и одинокий желтый «Икарус» виднелся еще вдалеке и двигался весьма неспешно. Ордынцев предложил прогуляться до метро пешком, подал руку, она приняла.

Вдруг пронесся порыв ветра, такой сильный, что лужи на тротуаре будто сделали шаг вперед, и Катя заметила, что весенняя голубизна неба исчезла за сплошной серенькой пеленой, но в воздухе промозглого утра все-таки было растворено предчувствие счастья для всех, кто его ждет."

"Она улыбнулась. Вместе с солнцем куда-то исчезла детская влюбленность в Ордынцева и жажда чуда, и Катя поняла, что все будет проще, спокойнее и надежнее, чем в мечтах…

Просто приятно было идти под руку с интересным мужчиной и представлять, будто прохожие думают, глядя на них, что они красивая пара и, может быть, немножко завидуют…

– Из тех, кто меня помнит молодым, одна только Любовь Петровна и оставалась, – сказал Ордынцев, – я же пришел в отделение, когда еще в институте учился, поддежуривал с опытными врачами, чтобы набираться опыта. Доктора гоняли в хвост и в гриву, а она защищала.