Как я чувствую подвох в этом деле, так и Красильникова должна была уловить, что с больным что-то не так, и внимательно к нему присмотреться.

– Племянница говорит, она чем-то была расстроена.

– Вот! – торжествующе воскликнула Гортензия Андреевна и подняла палец типичным учительским жестом. – Вот именно! Чем именно расстроена она была? Почему вдруг позвонила племяннице, хотя раньше много лет принципиально отказывалась это делать? Хотя бы это совпадение не кажется ли вам несколько натянутым?

– Мало ли… Неприятности на работе.

– Ирина Андреевна, я поняла, что Любовь Петровна была добросовестным работником и принимала служебные неурядицы близко к сердцу, только есть один момент… Сотрудники травматологического отделения тепло относятся к девочке Кате, опекают ее, серьезно помогали с похоронами.

Неужели вы думаете, что они не рассказали бы Кате о рабочих делах Любови Петровны? Это же дружный женский коллектив!

Ирина засмеялась.

– Вот именно! Обязательно бы нашлась добрая женщина, которая нашептала бы девочке про другую добрую женщину, которая лишила премии, нажаловалась врачу или как-то иначе обидела покойную, а теперь вот сидит как ни в чем не бывало и поминает усопшую безо всякого стыда.

– Не без этого, конечно.

– В таком случае, Катя, в искренности которой я не сомневаюсь, так бы и сказала, что тетка была расстроена тем-то и тем-то. Но что мы имеем? На работе у Любовь Петровны все в порядке, с племянницей тоже, а о чем еще может переживать пожилая женщина?

– Мало ли причин?

– По своему опыту знаю, что их весьма немного, – сухо заметила Гортензия Андреевна, – давайте мы с вами отбросим всякую бредовую мистику насчет предчувствия конца и примем следующий факт: женщину убили вскоре после того, как что-то серьезно выбило ее из колеи, и мы до сих пор понятия не имеем, что это было.

– Ну да, это, в общем, подозрительно.

– Весьма и весьма.

Ирина присмотрелась. Егор стоял возле качелей, что-то бурно обсуждая с другими ребятами. Аккуратный внешний вид был давно утрачен, шарф съехал набок, лицо раскраснелось, подол свитера снова выбился из-под пальтишка. Пора доставать новое… Хорошо бы где-то урвать куртку, как у того мальчика, она удобная, легкая, не промокает и красивая, яркая, красная с синим.

И Володе так хочется достать комбинезончик, хотя бы на зиму. В следующем году он будет уже вовсю бегать, но на морозе в стандартном костюме советского ребенка, то есть толстых рейтузах, валенках и цигейковой шубе, будет чувствовать себя, как рыцарь в латах, – ни ступить, ни побежать, ни нагнуться.

Ладно, себе она специально ничего не будет покупать, пока не похудеет, но Кирилл обносился и как-то опростился, что ли.