Все сразу и желательно так, чтобы было понятно раз и навсегда. Олег Петрович, как любой нормальный мужчина, терпеть не мог объяснений!..

– Ника, – начал он и закинул руку за голову. Что-то ему там мешало, и, пошарив, он вытащил из-за головы ее лифчик, черненький и довольно поношенный. Олег держал его за лямку, и он болтался у него перед носом, как дохлая крыса. Ника вдруг стремительно приподнялась, выхватила у него лифчик и затолкала за себя.

Щеки у нее стали пунцовыми.

– Ника? – очень удивился Олег Петрович.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – сказала она, как ему показалось, совершенно равнодушно.

– Почему?

– Потому что не о чем.

Он растерялся. Он только что все собирался объяснить ей – раз и навсегда! А она не хочет слушать?!.

Приподнявшись на ковре – он следил за ней изумленно, – она неловко потянулась и стала за угол тащить с кровати громадное, тяжеленное английское покрывало. Рукой она прикрывала грудь.

– Что ты делаешь?!

– Я не хочу, чтобы ты меня видел.

– Да ведь я уже видел!

Она на него даже не взглянула. Рука ничего не прикрывала – это вообще была странная затея, такой маленькой ручкой пытаться прикрыть такое сказочное изобилие, и он потянулся и ухватил ее руку и отвел, чтобы видеть грудь.

Это было очень красиво. Самое красивое из того, что он когда-либо видел.

Ника налегла на покрывало, на пол беззвучно посыпались подушки, украшавшие королевское ложе, покрывало съехало и накрыло ее почти с головой.

– Да что ты делаешь-то! – рассердился Олег Петрович.

Не отвечая, она проворно поползла под покрывалом к кровати и поднялась спиной к нему. Жесткая ткань горбилась и ломалась на ней острыми складками. Волоча складки, она переступила через него, дошла до двери в ванную, скрылась за ней и в проем вышвырнула покрывало. После чего дверь захлопнулась и слышно было, как мощно загудела в кране вода.

Олег еще полежал, потом поднялся, сгреб покрывало в огромный ком и зашвырнул его на ложе. И прислушался. Вода все гудела.

– Ника! – крикнул он во все горло. – Ника, вылезай!

Она не отвечала, и, нацепив джинсы, он ушел из спальни в столовую. Столовая – это налево или направо?

Бутыль с водкой уже отпотела и была вся в мелких капельках воды, изморосью покрыта. Он открутил пробку и налил себе примерно две трети стакана. Отсюда не было слышно, что происходит в ванной, но он уже все и так понял.

Она вознамерилась его бросить, вот что.

Она использовала его и решила бросить."

"Одним движением он махнул водку, вернул стакан на стол и захрустел огурцом. Маятник громадных часов качался, взблескивал на свету. Белые шторы подрагивали на высоченных окнах.

Бросить?! Бросить его?!.

Он услышал ее, когда она подошла совсем близко. Услышал и обернулся.

Конечно, она уже оделась!..