Вы даже представить себе не можете, до какой степени я в курсе!

– Я по телевизору видел, – сказал он и пошел к своему столу, заваленному бумагами. Еще вчера ему казалось, что ничего на свете не может быть скучнее этого стола, а сегодня он был так рад его видеть, как будто встретился со старым другом!

Еще бы! Он ведь попрощался с ним навсегда, когда… украл коллекцию.

Скулы у него покраснели, и внутри стало нехорошо – от стыда.

– А если вы видели по телевизору, почему немедленно не явились на работу?!

– Ночь уже была. А сейчас я… явился.

Мария Викторовна переглянулась с Марией Викторовной, а Нелечка покачала головой.

Глаза у всех троих были полны ужаса.

– А вы знаете, что милицейские органы хотели с вами побеседовать?

– Мне мама сказала.

– Ах, мама! Так вот, они очень хотели с вами побеседовать, потому что кража в нашем отделе – дело неслыханное! А у вас как раз в это время разболелся зуб! Это странно, Федор.

– Ничего странного, – пробормотал он.

– Ах, ничего странного! Тогда я немедленно звоню в милицию! Мария Викторовна, где номер телефона, который они оставили?

Обе Марии Викторовны переглянулись.

– Так у вас же был.

На столе.

– Где на столе?! Почему я ничего не вижу?! О, боже мой! – И в сердцах Марья Трофимовна смахнула с носа очки для «дали» и нацепила очки для «близи». Нацепила и стала рыться в бумагах. Маленькие сухие ручки сильно дрожали, и Федору было ее жалко.

Теперь ему всех было жалко – и мать, и вот Марью Трофимовну!.. Еще вчера они приводили его в бешенство, а нынче он истово их жалел. Что-то с ним случилось.

– Никогда в жизни, – повторяла Марья Трофимовна, и голос у нее тоже дрожал, как и руки, – никогда в жизни у нас не было таких… вопиющих происшествий! Я сорок лет на работе, и у нас никогда ничего не пропадало! Когда из эвакуации музей вернулся, все было в целости и сохранности.

Из эвакуации! Я потом все описи проверяла, уже когда на работу пришла! А тут такое!.. И в нашем отделе!

– Может, водички? – спросила Мария Викторовна жалостливо. – Налить?

– Мне ничего не нужно. Где же телефон! Куда я его дела?!

– А вы… хорошо искали? – осторожно поинтересовался Федор. – Может быть, ничего и не пропало?.. Может, все на месте?

– Как?! – возмутились в один голос обе Марии Викторовны, а Нелечка еще больше округлила и без того круглые глаза, а потом прижала ладонь ко рту – от ужаса.

 – Как не пропало?!

– Что вы хотите сказать? – Марья Трофимовна перестала шарить в бумагах и уставилась на Федора. Из-за очков глаза ее казались выпуклыми, как у лягушки. – Нет, извольте объясниться! Вы хотите сказать, что мы не знаем, что у нас в запасниках?! Или, быть может, вы знаете лучше меня?!

– Да нет, но у нас три тысячи семьдесят единиц хранения…

– Если быть точным, три тысячи семьдесят три!..