Просто объяснили, что она едет к отцу, которого никогда прежде не видела.

А еще для Генри приобрели новую зимнюю одежду в Мюнхене. Ничего броского, как и на Паппи с Аланой. Они выглядели как деревенские жители, над чем поначалу даже подшучивали.

На очередном повороте дороги их едва не сбили. Встречные лошади, вынырнувшие из слепящей снежной круговерти, встали на дыбы, столкнувшись с экипажем, преграждающим им путь. Одна лошадь едва не соскользнула с утеса. Алана принялась кричать, увидев, как бедное животное пытается ногами удержаться на склоне, пока ее саму не прижала к скале другая лошадь, да так, что дыхание перехватило.

Остальные кони с всадниками тоже поднялись на дыбы, попятившись, чтобы не врезаться в передних, что вынудило всех остановиться.

Алана испугалась, когда Генри вырвал руку, но он всего лишь вскарабкался на каменный уступ, чтобы не стоять на дороге и лучше видеть столпотворение. Правда, много увидеть ему не довелось из-за густо валившего снега. Ну а Алана вообще ничего не видела, поскольку была все еще прижата лошадью к скале. Ей удалось протиснуться боком и пробраться поближе к своей упряжке, где было больше свободного места.

Паппи последовал за ней и бережно обнял за плечи.

– Ничего не говори, – предостерег он, – твой голос слишком звонок.

В результате вынужденной остановки лошади встречных всадников полностью перегородили узкую дорогу. Алана затаила дыхание. В этой сутолоке люди или животные по-прежнему могли свалиться вниз.

Лошадей было так много, что она не могла их сосчитать, а мужчины, сидевшие на них, носили одинаковые длинные шинели, черные, отороченные мехом шапки и плотные шарфы, повязанные так высоко, что на виду оставались только глаза.

Алане подумалось, что они выглядят как разбойники, хотя с какой стати разбойникам одеваться одинаково? Значит, они солдаты? Или, может быть, даже мятежники?

Но тут она увидела, что мужчины направили свои винтовки на нее, Паппи и кучера. Ее руки инстинктивно нырнули в карманы, чтобы схватить лежащие там пистолеты. Правда, в таких толстых перчатках стрелять она бы не смогла. Даже выхватить пистолеты вряд ли б успела. Ее попросту пристрелили бы на месте.

Некоторые из мужчин спешивались и отводили своих коней назад.

Один приблизился к экипажу, открыл дверь и заглянул внутрь. Алана не видела, как он обогнул повозку, но неожиданно он схватил ее сзади. Некоторое время он держал ее за подбородок, разглядывая, но отпустил прежде, чем она отдернула голову. То же самое мужчина проделал с Генри, который успел подойти поближе к Алане. Потом он доложил человеку, спрыгнувшему с лошади возле них:

– Двое взрослых мужчин и двое детей. В карете никого.

Еще несколько лошадей отступили назад, туда, откуда они появились.