Иначе ей будет очень сложно поддерживать сложившееся впечатление о нем как о грубом варваре. А это было необходимо, чтобы не испытывать боли при мысли о том, что Кристоф никогда не будет принадлежать ей!

Но тут он удивил Алану еще сильнее, добавив:

– Эта пара напоминает нас.

Взглянув на фигурки, Алана поспешно возразила:

– Нет, на самом деле это английский солдат. Генри даже не слышал о Лубинии, когда вырезал его для меня.

– Но почему-то он подобрал тебе в пару солдата, а не какого-нибудь английского лорда?

– Была… какая-то причина, по которой он предпочел солдата, но я… я не помню, – солгала Алана.

Ей совсем не хотелось рассказывать, как Генри решил, что только храбрый мужчина женится на ней, не побоявшись ее превосходства. Кристоф только фыркнет или рассмеется, поскольку совершенно не считает, что она хоть в чем-то превосходит его, даже после того как она примерила королевскую мантию.

Но он, очевидно, не поверил, что она не помнит, поскольку сказал:

– Пожалуй, я спрошу у Генри, раз ты не хочешь говорить.

У нее перехватило дыхание:

– Ты ведь не задержал его?

– Конечно, нет. Если он будет сидеть в тюрьме, то не сможет передать послание Растибону. Но теперь я знаю, где его искать.

Алана оцепенела.

– Я намерена обсудить это с отцом. Дабы быть уверенной, что Генри не окажется в одной из твоих камер!

– Ты действительно считаешь, что я способен поступить так, зная твою привязанность к мальчику?

– Ты… – она запнулась. Вопрос остудил ее гнев. – Нет, я не думаю, что ты обидишь ребенка. Но ты слишком упрям, когда хочешь добиться ответа.

– Моя работа…

– Знаю. Твоя работа важнее всего. Как я понимаю, даже твое обращение со мной было частью этой работы. Все могло быть гораздо хуже, учитывая то, что ты обо мне думал и в чем был уверен.

Он рассмеялся:

– Ты меня оправдываешь?

– Нет, я хорошо помню, как я была напугана, обижена и унижена без всякой на то причины.

– И ты до сих пор не поквиталась. Ждешь подходящего момента?

Кристоф действительно так думает или просто ее дразнит? Несомненно, второе, поскольку он не слишком беспокоится по этому поводу. Чего ему опасаться? Кристоф и ее отец считают, что он всего лишь выполнял свой долг и ему не оставалось ничего другого.

– Насколько я помню, еще до того, как ты решил, что моя мать – Хельга, ты обмолвился, что, окажись я принцессой, твоя семья будет опозорена, а тебя навеки изгонят из Лубинии. Конечно, говоря это, ты даже не допускал, что такое может произойти. А теперь, когда так и оказалось…

– Теперь, когда так и оказалось, король, вместо того чтобы покарать меня, поручил мне охранять свою дочь ценой собственной жизни.

Она села прямо, чтобы иметь возможность повернуться и посмотреть на него.