Я даже за «мы сами ее убьем», я…

– Сдохнуть хочешь? – очень нехорошим тоном переспросил вампир.

И он спросил это так, что я даже ответить ничего не смогла, напрочь скованная диким ужасом. Первобытным ужасом. Кошмаром, который наяву, оказался еще кошмарнее. И если можно испытывать страх в наивысшей его степени, то да, я его сейчас испытывала и да:

– Хочу. Если можно, убейте меня, пожалуйста, быстро и не мучительно. И без насилия. Я как-то в целом против насилия, и секса с вампирами особенно.

И в этот момент дверь в мой кабинет распахнулась! Она распахнулась и на пороге оказалась зареванная вампирша, с всклокоченными волосами и недогрызенным горшком от кактуса, ну потому что кактус она давно уже сгрызла. И этот бедный перепуганный ребенок, у которого вдруг оказалось чести и благородства больше, чем у всех вместе взятых вампиров, которых я знаю, дрожа и захлебываясь слезами, опустилась на колени и взмолилась:

– Пожалуйста, князь, не убивайте ее. Я… я не платила, я просто попросила, я не хотела, чтобы пострадал хоть кто-то… я думала, вы не тронете полицейских, я… не убивайте ее, пожалуйста. Я стану вашей женой, я сделаю все, что вы прикажете, я…

Он бросил на нее только взгляд. Всего один взгляд.

А потом все его внимание обрушилось исключительно на меня.

– Так ты против секса с вампирами? Интересно, почему?

Никогда не страдала зоофилией, а вы даже не звери, вы хуже. Потом вспомнила, что думать в его присутствии стоило крайне осмотрительно. Еще и ребенок этот зареванный, я про Малисент, хотя складывалось впечатление, что и тысячник, который Навьен тоже слегка в истерике, но меня его состояние не трогало. Меня вообще сейчас ничего не трогало, кроме этой кровососущей мрази и судьбы Малисент.

– Женитесь на Ивгене Женьер, пожалуйста. Учитывая все, что я знаю о ней и о вас, это будет очень удачный брак, у вас ведь реально так много общего.

Причем именно с Ивгеной Женьер, потому что такую благородную девочку как Малисент, этот урод не заслуживает точно… Черт, не думать! Не думать! Не…

И вдруг князь медленно наклонился к моему лицу, почти коснувшись моих губ, и прошипел:

– Значит я для тебя животное?

Хуже.

– А в плане секса?

Равнозначно.

Ой…

Черт!

Черт! Черт! Черт!

– Хотите я самоубьюсь? – нервно спросила у вконец озверевшего вампира.

Несколько секунд он смотрел на меня так, что казалось, сейчас скажет «Да», но надеждам не суждено было сбыться.

– Смерть, – прошипел вампир, – слишком легкое наказание. Ее еще нужно заслужить, девочка.

Движение руки вверх, и мою шею сжали очень умело, и очень правильно – не знаю, что ему было известно о человеческих болезнях, но можно было утверждать со всей категоричностью – человеческую анатомию он знал превосходно.