Так словно человек сорвал кожу со своей руки, а у него там железо вместо костей. И ты смотришь на металлические кости, стальные сухожилия, но видишь и вполне живые мышцы. Ты смотришь и одновременно не понимаешь, как это работает? Как такое возможно? Что это в принципе?!

Ты смотришь, и не веришь в то, что видишь, а главное – не хочешь верить. Просто не хочешь…

– Страшно? – подтянув меня и устроив на подушках рядом, поинтересовался князь, скользя пальцами по моему телу.

Я вздрогнула.

Почему-то посмотрела на его ладонь, потом вновь на князя.

Он взирал на меня с едва читающейся улыбкой на губах и… казался таким хорошим…

И это мгновенно напрягло.

Я даже не сразу осознала почему, а потом вспомнила торопливо-суетливую Малисент, и ее полные чувства вины слова: «В девятнадцать лет князь посетил наш дом, мы с юга, и определился с выбором – из трех кандидатур, выбрали меня. Я… обрадовалась. Такая честь – стать княгиней дома Даркан, и князь он такой… казался хорошим».

Ключевое слово – казался!

Именно ключевое.

Осторожно отстранившись, я села, придерживая полотенце. Куда девались остатки моей одежды, даже спрашивать не хотелось.

Просто есть такие вопросы, ответы на которые знать как-то не особенно хочется, а если честно – вообще не хочется.

Я еще мне было некомфортно.

Странно, еще не так давно, на вопрос: «Кто хуже всех на свете?», я бы не задумываясь, ответила: «Вампиры». А вот теперь не отвечу. Хотелось бы ответить, но… не отвечу. Я просто уже видела тех, кто был хуже вампиров.

Один из них сидел рядом со мной.

И смотрел на меня все с той же насмешливо-покровительственной усмешкой, как смотрят на детей и… домашних животных. И князь уже обозначил, кем я являюсь для него.

– Нападение княжны Мортем так напугало тебя? – вдруг спросил Даркан."

"Напугало? Не то слово. Мне проще было поверить в призраков, чем в то… чем стала княжна Мортем. Это было страшно. И это было жутко. Не то, чтобы я ранее недооценивала вампиров, я весьма высоко оценивала их смертоностность и уровень опасности, которую они представляют. Но княжна… У меня было такое чувство, такое странное и даже омерзительное чувство страха смешанного с отвращением. Как если бы волк в лесу вдруг превратился в огромного жука, теряя шкуру опадающими с него лохмотьями.

Теряя свою принадлежность к животным, к теплокровным, к тем, кого я могла понять и принять.

И это было похуже змей.

Это было чудовищно настолько, что мой разум просто отказывался верить в это.

О мутациях вампиров мы знали. Разные расы, разные вирусы, разные условия проживания – вампиры были хищниками, идеально подстраивающимися под меняющиеся обстоятельства. Они подстраивались, выживали и… в конечном итоге доминировали. Всегда, неизменно доминировали.