Я, вкладывая всю силу в то, чтобы просто не отпускать его, и он, напрочь переставший сопротивляться этому сумасшествию.

Каждый выживает, как умеет…"

"И я целовала его с холодной решимостью выжить – упоительно, страстно, ощущая привкус крови и жар его поцелуев, и чувствуя, как все стремительнее бьется сердце. Мое. Его. Наши. На секунду оторвалась, вглядываясь в его глаза, и задохнулась жутким осознанием – это он для меня был способом выжить, а я для него – целым миром. Всей его вселенной. Его солнцем, его светом, его ночью, его бездонным омутом, вот только… кажется, Навьен тонул вполне осознанно.

Более чем осознанно… Я думала, он повелся на мою уловку? Я ошиблась. Он знал. Знал, что падаем, знал, что твердая поверхность бетонированной площадки приближается с неумолимой скоростью. Он все знал. Но…

Мои пальцы скользят по широченным плечам, ладони на жесткой мускулистой спине, одно движение, и он, с обреченным стоном, вновь приникает к моим губам.

Для кого-то жизнь что-то основательно длинное, для кого-то – яркая вспышка метеорита.

И тихий рык вампира, когда я ответила на поцелуй, размыкая губы, впуская его в себя, задыхаясь и… понимая, что подписываю ему смертный приговор.

Меня остановило именно это.

Страх… не за себя, за него.

Резко отстранившись, я поняла, что давно зажата между сильным телом вампира и стеной, но… как же это было красиво. Его полный страсти взгляд, его непристойное и в то же время такое нежное прикосновение к моему бедру, его рука на моем затылке, просто чтобы я не ударилась, он оберегал меня даже в момент страсти, его… обжигающе-сияющее счастье метеорита, напрочь сгорающего в верхних слоях атмосферы.

«Мама, смотри, звезды падают», – мой звонкий голос откуда-то издалека, из детства, из сердца.

«Они не падают, они сгорают без остатка, – тихий ответ матери».

Это был день похорон моего отца.

Через несколько недель я потеряю и мать. Сначала буду рада тому, что она больше не лежит сутками напролет, прижимая к себе свитер папы, и безразлично глядя в стену, а потом… Потом отрешенность сменится лихорадочным безумием влюбленности, влюбленности, для которой я стала преградой, и потому меня смели не глядя…

«Мама, смотри, звезды падают».

«Они не падают, они сгорают без остатка»…

Я посмотрела в глаза вампира, сияющие такой прорвой нежности, что мне казалось меня затопило с головой…

И нанесла удар:

– Что ж, ты отлично доказал, что ты не трус. Молодец. Пять баллов за старания!

Навьен застыл.

У его темных глаз был металлический оттенок, нереальный для человека цвет, но он так гармонично смотрелся у вампира.