Многие сотни орудий готовили воины кагана, а его ставку укрепили частоколом и земляным валом.

Добрята, как и другие благородные всадники, не работал. Невместно это было даже для простого пастуха, а он, как-никак сын хана, пусть и от наложницы. Команды нападать не было, и он лениво поглядывал на стены, с которых скалились ромеи, показывая неприличные жесты в сторону врага. Вдруг один голодранец ткнул пальцем прямо в Добряту и что-то сказал своим дружкам, стоявшим рядом. Те обидно загоготали, показывая на парня, а их веселье еще больше усилилось, когда кто-то из них снял штаны и закрутил своей тощей задницей. Добрята вскипел, и через два удара сердца ромей с воем ускакал со стены, унося стрелу, застрявшую в мягком месте. Стоявшие позади Добряты авары и словене начали орать и восторженно улюлюкать, а ромеи на стенах затрясли кулаками и начали показывать рогульку из пальцев. Это был очень обидный жест, и парень не выдержал.

За считанные секунды вниз упало трое горожан, а еще один застонал, раненый в ногу. Добрята поскакал вдоль стены, сбивая стрелами всех, кто имел глупость маячить на виду. На стенах началась суета, когда одинокий всадник, скакавший внизу, убил и ранил два десятка человек, которые глазели со стен на аварский лагерь. Очень скоро вместо горожан между зубцами крепости появились воины, и со стен в ответ полетели стрелы и камни. Аварский лагерь был для ромеев недосягаем, и их единственной целью стал мальчишка, стрелявший на скаку по защитникам города. Воины в лагере бросили работу и восторженно заорали, подбадривая Добряту. В него попадали тоже, но стрелы бессильно бились о добрую кольчугу новгородской работы или конскую попону. Добрята же угомонился только тогда, когда расстрелял весь свой колчан. Он вернулся в лагерь, подрагивая от возбуждения, а со всех сторон его приветствовали или хлопали по плечу. Нечасто увидишь, как один всадник бьется против десятков стрелков, да еще и убил стольких из них.

Кое-кто из молодых и горячих всадников тоже поскакал вдоль стен, засыпая стрелами ромеев. А потом в дело вступили словене, и в защитников города полетели тысячи стрел. Битва разгорелась не на шутку, а каган, который услышал шум в своем шатре, поднял в удивлении бровь. Слуга, раболепно склонившись, выбежал из шатра. Он понял указание без слов. Впрочем, один из ближних нукеров уже прибежал с докладом."

"— Повелитель, началась перестрелка с ромеями. Словене бросили строить башни и тоже ввязались в нее.

— Кто дал команду стрелять? — побагровел каган. — Кто посмел?

— Никто не давал, государь, — пояснил нукер. — Мальчишка Ирхан, сын хана Онура, первым начал. Ромеи обозвали его рогоносцем, а потом показали задницу. Вот он и вскипел.

— А почему из-за этого бой начался? — изумился каган.