Стены Феодосия, двойной каменной дугой защищавшие полуостров, на котором расположился город, имели в длину четыре мили, и войско варваров не вмещалось здесь, занимая место от Мраморного моря до залива Золотой Рог. Со стороны залива укрепления были гораздо слабее. Никто и никогда не смог бы напасть на столицу с этой стороны. У флота империи просто не было соперников.

— Господи прости, — шептал стоявший рядом со Стефаном горшечник, который сжимал в кулаки натруженные руки. — Да на них железа больше, чем во всем Константинополе! Откуда у варваров столько доспехов? Они же дикари!"

"Зрелище получилось и, впрямь, устрашающим. Войско кагана даже не думало заканчиваться, и горожане впали в уныние. Когда такая армия пойдет на штурм, то бой закипит на каждом участке стены, у каждой из ее девяноста двух башен. Войско кагана шло мимо стен, усыпанных любопытными, уже несколько часов, а Стефан пошел к себе домой. У него было много дел. Ведь, подмазав пару десятков пронырливых чиновников, он узнал о желающих продать свои имения. Некоторые из таких имений раскинулись всего в паре дней пути от столицы, а кое-какие — на том берегу Боспора, в окрестностях Халкидона, захваченного персами. Воины Шахрбараза смотрели с азиатского берега на великий город и ждали, когда корабли перевезут их. Они жгли сигнальные огни, которые видели авары, а всадники отвечали им тем же. Люди, которые сбежали с азиатского берега, сходили с ума от ужаса, они хотели теперь только одного — покоя. Некогда богатые провинциалы уходили в монастыри целыми семьями, отдавая свое имущество почти задарма. А вот цены на жилища внутри городских стен взлетели до совершенно неприличных значений, и иногда крепкое имение меняли на небольшой дом в столице. Мало кто из беглецов верил, что тем имуществом когда-либо еще удастся воспользоваться. В городе царила паника, на форумах бесновались кликуши, предвещавшие конец света, а хлеб тем временем дорожал каждый час. Доместик Стефан не обращал внимания на окружавшую его суету, он спешил на очередную сделку. Судебный чиновник испуганно пискнул, когда в который раз увидел императорского слугу и почтительно пригласил его в кабинет к самому квестору. Того очень заинтересовала такая активность на рынке недвижимости столицы.

— Доместик? — непритворно удивился квестор Косьма. — Приветствую тебя снова. Ты решил продать все дома в Константинополе?

— Нет, почтеннейший Косьма, — почтительно ответил Стефан. — На то вознаграждение, что я получил из рук нашего Августа, пусть господь всемогущий продлит его жизнь до годов Мафусаиловых, были куплены четыре полуразрушенных лачуги. И вот теперь я решил избавиться от них.

— Ты продаешь лачуги по цене дворца? — квестор погрузился в изучение купчей.