— Наливай, и я тебе сейчас ее расскажу!

— Рассказывай! — откинулся на спинку кресла князь, по жилам которого потекло приятное тепло. Григорий и, впрямь, был кудесником, настойка у него получалась необыкновенно мягкой.

— Пятнадцать лет назад Фриуль осадили авары. Баян второй пришел, брат того, кому ты голову отрезал. Герцог Гизульф, этот дурень, вышел в поле и сложил свою головушку, а Ромильда, значит, заперлась в крепости. Ну, и дети с ней — Тассо, Какко, Гримоальд, Радоальд, Аппа и Гайла моя. Сидит она значит в осаде, сидит… Хорутане на стены лезут, а она им на головы кипяток льет. В общем, всем весело. Сидит она в осаде еще месяц, сидит два и видит, что в городе жратва-то заканчивается, а авары никуда уходить не собираются. Ну, и решила она по старому обычаю поступить…

— Что за обычай? — спросил Самослав.

— Ну, когда у германцев вождь в бою погибает, — пояснил герцог, — то его вдова младшей женой победителя становится. Он те земли себе забирает, а люди из нового рода под его руку идут. И все остаются довольными, кроме вдовы. У нее, как раз, все самое веселое только начинается. Ну, да кого эти бабы волнуют!

— И каган согласился? — удивился князь.

— Согласился, конечно, — кивнул Гарибальд. — Только когда он ночь с ней провел, то передумал и воинам ее отдал. Говорят, с ней человек сто позабавилось.

— А почему он ее в жены не взял? — спросил Само.

— А ты сам-то как думаешь? — герцог опасливо скосил глаза на ненаглядную женушку, которая сидела рядом и крушила крепкими зубами кабанью кость. — Оказался недостоин ее неописуемой красоты, конечно. Чего глупые вопросы задаешь?

— Так она от этого умерла? — задумчиво сказал Самослав. — Несчастная женщина.

— Да вот и не угадал! — Гарибальд с шумом влил в себя еще один кубок. — Хрен бы ты ее такой ерундой убил. Умерла она от того, что он велел ее на кол посадить! Смешно, правда?!

И герцог снова захохотал, вспоминая эту веселую историю[49].

— А ты свою тещу нашел? — спросил он у князя, когда закончил смеяться над собственным рассказом. — Ты вроде хотел найти ее и в жертву богине принести.

— Нет, не нашел, — коротко ответил Само.

— Все ищут свою родню, чтобы убить, — помотал кудлатой головой Гарибальд. — Ты ищешь, Хлотарь ищет…

— Кого Хлотарь ищет? — напрягся вдруг Самослав.

— Так Хильдеберт, правнук старухи Брунгильды, сбежал! — непонимающе посмотрел на него герцог. — Король Теодорих Бургундский[50] от поноса помер, а его сыновей Сигиберта и Корба по приказу Хлотаря зарезали. Меровей крестником Хлотаря был, его в Нейстрию увезли, и он там сгинул. А младший, Хильдеберт, исчез без следа. Его верные люди из страны вывезли.

— А куда вывезли? — впился в Гарибальда Само. — Где он сейчас?

— Так никто о нем уже лет пятнадцать ничего не слышал, — ответил Гарибальд.