А потом, когда его хватились, мальчишки и след простыл.

— Как ты мог привести ко мне предателя? — грустно усмехнулся каган. — А ведь я поставил тебя тудуном. Ты оказался слеп, как крот, Эрнак. Тебя водили за нос, как ребенка. А этот сопляк был шпионом словенского князька. А знаешь, что… Не сын он Онуру! Он же на него совсем не похож. Ты пил мед с предателями, ты получал от них подарки, они заливали лестью твои уши. Какой же ты все-таки дурак, племянник!

Эрнак молчал, только свирепо сопел. Ему нечего было сказать, ведь все сказанное было чистой правдой. Он хотел зарубить брюзжащее ничтожество, в которое внезапно превратился повелитель мира, но нукеры хана смотрели на него хмуро и решительно. Эрнак сплюнул и пошел к воинам своего рода.

— Ты прогневал богов, дядя, — сказал он напоследок. — Они отняли твою удачу. Видно, твои жертвы были слишком малы, и за твою жадность они покарали наш народ. Помогло тебе золото, которое ты копил? Представляю, как тот князек радуется! Он же теперь самый богатый человек на свете.

— Болгары! — просипел каган. — Нужно догнать! У них наш скот.

Мысль была дельной, и простые пастухи, которые обрели цель, вновь превратились в грозное войско, которые пылало жаждой мщения. Сначала они догонят болгар, а потом стальной рекой пройдутся по землям предателей. Четыре тысячи всадников, из которых половина носит доспех — огромная сила. Каган не будет просить помощи хуни и огуров, это только насмешит их. Он должен разобраться со своими проблемами сам.

— Великий хан! — всадник, который подскакал к нему, склонил голову. — Словене вернулись! Они на бой строятся!

— А конница?

— А конницы нет! — развел руками гонец. — Только пехота.

— Да что же тут все-таки происходит? — почти простонал каган. Голова его болела просто невыносимо."

"Самослав вглядывался вдаль. Он подошел с войском к первому кольцу гигантского хринга и теперь строил свою армию для битвы. Войско сильно изменилось за последний год. Все бойцы были одеты в доспех, кольчужный или сделанный из кожи, и все они носили шлемы. В этих шлемах не было вычурной роскоши германцев. Это было изделие, которое в более позднюю эпоху получило название шапель, калеллина и айзенхут. Широкие поля его закрывали затылок и шею, делая навесную стрельбу почти бесполезной. Эта дешевая штуковина, стоившая чуть дороже кастрюли, на удивление неплохо защищала от стрел и камней. Первую тагму Самослав превратил в драгун, посадив их на лошадей, и теперь переброска войск шла гораздо быстрее. У него было еще несколько сюрпризов в рукаве, ведь этот бой они готовили с Деметрием не один день, тщательно обдумывая каждую мелочь и каждый маневр.