И иногда оставляю поцелуи на ямочке на щеке… на подбородке пониже губки… под челюстью на шее.

Не могу сдержать это. Более откровенный поцелуй в губы — могу. А нежность к ней топит так, что если не выплесну — взорвусь нахрен!

Веду большим пальцем по губе, сминая её. И с мучительным стоном представляю её вкус. Опустив голову, прижимаюсь губами к её груди. Сердечко колотится…

— Боишься меня?..

— Нет… — выдыхает испуганно.

— Врушка… Не бойся…

Сплетаю наши пальцы в замок, целую её костяшки и обручалку. Я хочу её ближе. Хотя ближе уже некуда! Есть только один способ быть ближе — быть в ней. Но не хочу торопиться с этим.

Её привел ко мне страх, а не желание. Я хочу это сначала переиграть.

— Не замёрзла?

Отрицательно машет головой. Не удержавшись, снова коротко целую в губку.

— Рассказывай…

— Мм?

— Ты поцеловала меня…

— Плохо?.. — всматривается в мои глаза.

Мои губы дёргаются в улыбке.

— Потому что… — подсказываю я ей.

— Все говорят — не жена, — шепчет, страдальчески сводя брови. — Не трогаешь — значит, не жена. Прогонишь…

— Нет. Не прогоню.

— Почему не касаешься?.. Муж… должен… Шариат велит обеим жёнам уделять одинаково внимания. С Аллой делишь постель, со мной — нет. Не приходишь… — и с обидой, и со страхом.

Дурочка… Да я бы из твоей постели не вылезал!

— Прости, малыш… Я к тебе обязательно приду. Когда ты бояться меня перестанешь, ладно? А с Аллой… я… решу вопрос. Завтра.

— Я не боюсь.

— Разве хорошо мужу врать?

— Все девочки боятся… — прячет взгляд. — Разве это харам?

— Ну что ты… Я чужой тебе. Я понимаю. Нам некуда торопиться. Я тоже боюсь… — признаюсь я. — Даже поцеловать тебя боюсь. Вдруг тебе опять не понравится?.. Что мне тогда? Топиться с горя?

— Как это не понравится?.. — неуверенно. — Ты — муж. Жена не может сказать — не нравится. Неуважение. Харам.

— Нет. Со мной так не надо, Лясь, — сглатываю ком в горле.

Падаю на спину рядом с ней, больше не касаясь.

— Как надо? — с тревогой. — Скажи… Я буду делать и говорить как надо.

— Зачем?

— Ты хороший муж. Добрый, заботливый. Хочу угождать.

— И я хочу угождать, понимаешь? А как угождать, если тебе врут, что всё хорошо?

Присев, Ляся обнимает свои коленки. Дрожит от холода и грустно вздыхает.

— Ну что ты вздыхаешь так? — глажу по спине.

— Не придёшь… Не жена…

— Господи… Куда я денусь-то?..

Целую её руку.

— Беги, Лясенька, замёрзла…

Как только уходит, переворачиваюсь на живот. Бёдра сводит… Гашу мучительный стон.

Никуда я теперь не денусь!

Глава 25 — Вместе (Тимур)"

"Настраиваюсь на разговор. Алла будет истерить. Но что ж теперь?

Так не хочется развеивать послевкусие от Ляйсан. Пришла… А ведь тоже, по сути, с истерикой — не меньше, не больше.