Оттого Тамирис и потребовала в комнату нанести горячей воды в лохань и ужин. Чтоб помыться и поесть в тишине."

"С трудом дотерпела, когда служанки натаскают воды в ведрах. Едва только за последней закрылась дверь, скинула с себя одежду и со счастливым вздохом опустилась в воду. Бесконечное Небо, как же хорошо! Едва не застонала от наслаждения. Усталые затекшие мышцы пели в согревающем коконе воды. Пусть хоть вовсе ужин не приносят! Она согласна лечь спать голодной, но зато согревшейся и чистой. Тамирис медленно зачерпнула воды и умыла лицо. Нет, все же нельзя расслабляться окончательно.

Иначе она уснет прямо в лохани. Вот будет умора – утонуть в тазу с водой! Девушка фыркнула, умылась еще и еще. Какое счастье, что пока не нужно мыть голову. Иначе придется потерять весь день, только чтобы высушить невыносимую гриву. Во всяком случае – дома именно так и бывало.

Девушка расслабленно положила голову и руки на бортик. Еще пару минут и придется собраться с силами, чтобы заставить себя выйти из воды. Хотя, так не хочется…

Раздался осторожный стук в дверь. А вот и ужин. Единственное, ради чего она сейчас готова оставить ласкающую тело воду.

- Войди, - крикнула она служанке и прикрыла глаза, - поставь еду на стол и можешь идти.

- А я предпочту остаться, - низкий тягучий голос заставил резко распахнуть глаза.

Глава 16.

Глухо захлопнулась входная дверь. Мужчина с подносом в руках неторопливо сделал несколько шагов и поставил еду на стол. Темные волосы Велеслава были слегка влажными, словно мылся впопыхах. Увидев девушку, хищно дрогнули крылья ровного носа, в колдовских сине-зеленых глазах заплясало жадное пламя. Обнаженная, полускрытая мыльной водой, оттого еще более манящая.

И прямо тут, в его руках!

Екнуло у девушки сердце. Но тут же на смену пришел гнев. Да как он смеет! И мгновенно поняла, что не пронять наглеца простыми уговорами. Подумает, что кокетничает она с ним, стыдливость изображает.

- Выйди, - равнодушно бросила Тамирис и прикрыла глаза. Ни к чему лишний шум. Она не кухарка какая-то, чтобы визжать от визита постороннего мужчины. Еще не хватало, чтобы народ набежал поглазеть.

- Нет, птичка моя. Сегодня я останусь здесь, - мужчина присел на табурет возле лохани, пытаясь высмотреть очертания женского тела под легкой пеной из мыльного корня.

Хорошо, что стопку полотенец на колени положил, уж больно откровенно топорщились штаны. Желание жарко бухало в висках – вот же она, мечта его! Обнаженная в воде лежит, только руку протяни. А что слова резкие – так завсегда бывает. На словах отказ, а тело льнет, требуя ласки.

- Поему «птичка»? – Тамирис нехотя распахнула глаза. Лицо выражало вежливый интерес, будто она сейчас не в двусмысленной она ситуации, а на приеме в кругу гостей.

- Слыхал давеча, как ты имя свое объясняла.