- Так и она в столовую ходит. Да не единожды. Ни разу ногами не топала, хоть и сродственница Яры-воительницы. А сейчас еще – жена волхва Верховного. Не строит из себя…

- Выйди! – повелительный тон девушки никак не вязался с ее молодостью. И положением бедной учительницы. Тем не менее старуха резко осеклась. Один взгляд фиалковых глаз и служанку сдуло с места. Эх, палишься ты, Тами! Никак смирение тебе не дается. И голос должен теперь быть просительным и тихим. Под стать этой комнате.

Девушка невольно оглядела новое жилище. Узкая комнатушка, в которой поместилась только кровать и шкаф для одежды. У маленького окошка притулился небольшой столик с кувшином и тазом, наверное – для умывания. Деревяный табурет дополнял все это «великолепие». Та, бывшая, Тами наверняка сравнила бы эту комнатку с конурой собаки, но нынешняя – радовалась всей душой. Ей нравилось абсолютно все! До последней выщербленной доски на столешнице.

Главное – у нее есть крыша над головой и ужин. И осознание, что она далеко от дома. Так далеко, что даже всесильная рука повелителя до нее не дотянется. От одной этой мысли захотелось петь и кружиться по комнате. Свобода! Но тут предательски заурчало в желудке. М-да, витать в облаках – это хорошо, но и о хлебе насущном подумать следует.

Девушка открыла приволоченный служанками сундук. Достала из него стопку сложенных платьев. Хоть и выбирала самые скромные и невзрачные, но в этой комнате они смотрелись варварской роскошью. А ведь это платья служанки…"

"Пусть! Это ненадолго. Чуть освоится и сходит на местный базар, прикупит традиционных для местной моды одежд, чтобы ничем не отличаться от местных девушек. Жаль только цвет волос не сменишь, как платье. И эти чертовы глаза. Ах, как бы она хотела обычные голубые или карие. Какие угодно, лишь бы не быть такой приметной…

Не надо о грустном, Тами! Утри нос и иди дальше. Начнем с малого. Заперев дверь, девушка скинула надоевшую пропыленную одежду. Смочив небольшой кусок ткани, наскоро обтерла тело. Безумно хотелось помыться как следует, но есть хотелось сильнее. Освежившись, накинула тонкую нательную рубашку, сверху светлое нижнее платье поверх которого лег тяжелый зеленый бархат второго. В дороге она отрезала длинные, до пола рукава-крылья, оставив им длину лишь до локтя. Срезала камни и часть золотой вышивки, но все равно было слишком. Слишком роскошно для безродной девчонки.

«Пару дней! Всего пару дней. Я осмотрюсь и сбегаю на рынок. Куплю первое попавшееся, пусть хоть велико будет. А эти платья сожгу. Как последний мост с прошлой жизнью».

Переплетя заново косы, будущая преподавательница валорского выпрямила спину и гордо вышла из комнаты. Всегда, даже когда было очень и очень страшно, она задирала подбородок и шла вперед.