Ничего не видал более того, что ты в объятья другого уедешь. Вот и пытался разорвать то, что меж нами. Хотя жилы рвались от желания тебя любой ценой удержать. А сердце в ошметках у твоих ног лежало.

Сплела она судорожно пальцы, что на столе лежали. Поверить ли словам того, кто так больно сделал? Посмотрела на него, да он по глазам ее все понял."

"- Знаю, любимая, что не веришь. И знаю, что давит на тебя брат и обычаи ваши. Оттого прошу – выслушай. Я все придумал. Прими сейчас обручье мое, - достал Велеслав их кармана драгоценный браслет, тонкий, но усыпанный цветами из каменьев. Завертел вещицу меж пальцами, не решаясь ей протянуть. Заговорил торопливо, пока она с ним спорить не начала. - Ни к чему это тебя не обяжет. Пальцем не трону, слово даю. Пусть Джанибек отцу напишет про помолвку. А я в военный поход уеду, куда подальше. Кипчаков до весны по степи погоняю. Чтоб отец не ждал от тебя скорого замужества. Причина для него уважительная, не разгневается. А ты останешься тут, в Миргороде, на попечении матери моей, в полном довольстве и покое. Потом… может потом еще чего придумаю. Потянем, сколько сможем.

Покосилась она на вещицу, потом на Велеслава. Спокоен он и собран, будто и впрямь на битву собрался. Только в глазах колдовских столько теплоты и нежности, что мурашки предательские по рукам и спине побежали. А на твердых губах мимолетная улыбка мелькнула, от которой дух захватывает.

- И... сколько ты тянуть собираешься?

- Пока не простишь. Пока не перестану быть противен. Скажи только, что еще не все потеряно? Свет мой, любимая, ответь!

Глава 49.

Встала Тамирис на ноги, шагнула к нему. Глядя внимательно и строго. А перед глазами одна за одной картины разворачиваются. Того, как пришел он за ней, туда, во Тьму. Все до единого слова услыхала. Будто наяву почувствовала слабость, когда к нему шагала, скидывая оцепенение и беспамятство. Как кричал князь раненным зверем, пытаясь пробиться сквозь стену, что возвела она сама, укрываясь от боли. Чувствовала, как растворяется в воздухе, тянулась к нему, шепча слова любви прямо в его обезумевшие глаза. Ощущала холодный воздух безвременья, в который погружалась все глубже. Тьма – Великая мать, обволакивала – мягко, заботливо.

- Забудь! Все забудь. Здесь покой….

Но она упрямо держала в памяти его синие глаза. Те, что не хотела забывать. Те, что раз за разом возвращали ее к жизни. Тянулась к ним всем существом, держась за это воспоминание, как за последнюю ниточку. Путеводную нить из небытия.

- Останься, сестра! Теперь ты наша, – взвыла-вздохнула Тьма тысячью голосов.

- Нет! Я хочу к нему, - тянулась упрямо вперед.

- Забудь! Тебе нет туда больше дороги, - сочувственно вздохнули бесплотные духи вокруг.

- Значит, я проложу новую, - процедила Тамирис сквозь зубы.