Только крики ее и стоны поцелуями глушить пришлось, уж больно голосистая у него Птичка. Да только и сам он рядом с ней молчать не мог, от того и мужские хрипы слышны были куда как часто.

Но если в Зареченске на путешественников в неприметной одежде никто внимания не обращал, то в деревеньке «Каравайки», с которой они начали путь, их встретили приветственными криками и поклонами. Толпа окружила лошадей и уверенной рекой несла к дому старосты. Знали уж все – и кто прибыл, и что сотворили всадники на Болотах.

А уж когда подъехали к дому, то наткнулись на молодуху, что коротала с Тами ночь на лежанке.

Вскрикнув, синеглазая Меланья выронила пустое ведро и опрометью бросилась к крыльцу. Радостный крик «Приехали!», - раздался уже за захлопнувшейся дверью. А на крыльцо через секунду высыпали все домочадцы во главе с самим старостой. Дородный бородач торопливо завязывал на поясе нарядный кушак, что-то дожевывая. Да уж, внезапно нагрянул правитель. Хорошо хоть волхв заранее предупредил, не совсем врасплох застал. И таиться более не следует, не скрывает князь личины своей. Так сам Драгомир сказал!

- Здравь буди, княже!

- И тебе староста, - Велеслав спрыгнул с лошади и кивнул на низкие поклоны семейства.

После чего помог спешиться своей спутнице. Знал, что сама ловка, но вот удержаться и не сжать руками стан ее тонкий – выше его сил было. Хоть и знал, что смущаться на людях будет, - не откажешь в крыше над головой, на ночь глядя?

- Что ты, кормилец! Разве можно? Сам с домочадцами на сеновал пойду, а гостю высокому все самое лучшее будет. И ему, и…

- …и невесте его, - твердо продолжил Велеслав, осторожно сжимая прохладную ладошку валорки.

- Тем паче! Радость какая! Заходите в дом, гости дорогие.

Изо всех сил старался староста вести себя степенно и уверенно. Да только может с деревенскими оно и выходило, а тут – нет-нет, да тушевался, покрякивал смущенно, оглаживая густую бороду. А Тамирис невольно любовалась избранником. Тем, как умело мог он вести непринужденную беседу, не допуская при этом панибратства. Взглядом одним коротким, мужиков суровых осаживал. И все бы ничего, да только бабы вокруг князя вились назойливым роем, услужливые до тошноты. Яства да разносолы подносили, пытаясь хоть одну мимолетную улыбку на красивых губах споймать.

Нахалки деревенские! Одну, особо настырную, что пыталась дорогому гостю грудь налитую вместе с блюдом подать, даже пришлось незаметно цапнуть за косу и шепнуть кое-что на ухо. После чего девка мгновенно изменилась в лице и к столу более не подходила. Будет знать, как на чужое зариться!

Велеслав вроде беседу вел и не смотрел в ее сторону, а едва девка отскочила – повернулся к валорке и подмигнул весело.

- Ох, и горяча ты у меня, душа моя! - склонился к ней, поглаживая обручье.

- Мое – это мое.