– Ладно, пойдем после двенадцати, когда тут все угомонятся. Ты тоже давай на выход, нечего тут бока отлеживать. Ноги ходят?

– У меня же рука сломана и ребра…

– Ничего, шеф сказал – перетерпишь. Ладно, пошел я…

Дальше Надежда не расслышала, потому что парень последние слова прошептал тихо, нагнувшись к напарнику.

Дверь хлопнула, старик под капельницей открыл мутные глаза. Надежда увидела, что лекарство кончилось, перекрыла трубку, чтобы воздух не попал в вену, и вышла.

Теперь ее путь лежал на четвертый этаж, в отделение интенсивной терапии.

В дневное время стеклянная дверь отделения была открыта, так что Надежда прошла свободно.

Никто не обратил на нее внимания. Не то чтобы в этой больнице царили демократические порядки, просто всем все было по фигу. Во всяком случае, у Надежды сложилось такое впечатление.

В коридоре разговаривали двое, по виду врачи, во всяком случае, разговор шел на профессиональную тему.

– И вот вроде по приборам получается, что должна она уже выйти из комы, а она не реагирует! Не знаю, что делать, завтра консилиум соберем, если профессор с конференции вернется.

– Да уж, тяжелый случай, сочувствую! – И врачи удалились, продолжая разговор.

В одной из палат лежали двое. Надежда сразу поняла, кто ей нужен, увидев табличку: «Лебедева Надежда Николаевна».

Ужас какой!

Ирина лежала на такой же кровати, какую Надежда видела во сне, вся опутанная какими-то трубками и проводами. Лицо ее было бледно до синевы, однако не такое, как в Надеждином сне. Женщина была явно живая. Что ж, уже лучше.

На второй кровати, так же опутанная трубками, лежала старуха. Надежда поняла это по седым пучкам волос, торчавшим из-под бинтов, лица было не видно.

Надежда придвинула к кровати Муравьевой белый больничный табурет и села.

– Ирина, – позвала она шепотом, – Ирина Муравьева…

Никакого эффекта.

– Послушай, – Надежда оглянулась по сторонам.

В палате по-прежнему никого не было, и старуха спала, так что Надежда отважилась тронуть Ирину за плечо.

– Ты меня звала, я пришла, – сказала она. – Ты просила о помощи, и вот я здесь, так что не будем тратить время зря.

Веки Ирины чуть-чуть шевельнулись.

– Ты меня слышишь? Если да, то мигни два раза.

Ирина мигнула.

– Угу, – с удовлетворением заметила Надежда. – Открой глаза. Не бойся, никого нет.

Глаза у Ирины были вполне живые и даже блестели.

– Привет, – сказала Надежда. – Узнаешь меня?

Ирина с трудом кивнула.

– Вот что, дорогая, – деловито начала Надежда, – так уж получилось, что мы с тобой теперь повязаны одной веревочкой. Ты под моей фамилией тут фигурируешь, а я в васильковской больнице под твоей фамилией лежала. И что-то мне подсказывает, что без тебя тут не обошлось, что ты нарочно мне свою сумку подсунула.