В общем, что тут рано утром творилось – ужас просто! Все разгромили, все разломали, всех увезли!

– А куда же их всех?

– А я знаю? – Дворник пожал плечами. – Так нэ выйдешь за меня замуж?

– Нет, спасибо!

Гастарбайтер отвернулся и пошел прочь, шаркая метлой.

Надежда все же толкнула дверь, которая висела на одной петле, и вошла в клуб.

Возможно, разгром ей будет даже на руку – никто не помешает ей пройти в убежище Ирины Муравьевой…

А в клубе и впрямь были следы настоящего разгрома. На полу валялись осколки посуды, обрывки афиш и мотки серпантина, пол был залит пивом и томатным соусом.

Посреди помещения валялись порванный барабан и разбитый музыкальный синтезатор. Кто-то забыл выключить освещение, и половина зала была залита синим светом, придававшим всему какой-то нереальный, фантастический вид.

Припоминая, как они с Ириной шли здесь ночью, Надежда пошла в сторону кухни. Здесь было чуть больше порядка – видимо, строгий Константин распорядился перед бегством вымыть посуду и убрать все скоропортящиеся продукты.

Надежда вышла на знакомую лестницу, поднялась по ней. Дверь в квартиру Муравьевой стояла на месте, но что-то с ней было не так.

Надежда опасливо тронула ее… и поняла, что дверь не заперта.

Надежда отлично знала, что никогда нельзя входить в открытую чужую квартиру. Такая дверь – как капкан, как открытая ловушка. За ней тебя может поджидать любой, самый неприятный сюрприз. От открытой двери нужно бежать сломя голову.

Но бежать Надежде было некуда. Она обязательно должна поговорить с Ириной, а других координат Муравьевой, кроме этой квартиры, у Надежды не было.

Да ладно, подумала она, что уж такого страшного может быть за этой дверью? Возможны два варианта – либо Муравьева дома, либо ее там нет.

В конце концов, определенность лучше неопределенности.

Надежда открыла дверь и вошла в квартиру. Здесь тоже был настоящий разгром. Тумбочка была опрокинута, вокруг нее разбросана обувь, тут же валялись кашемировый шарф и куртка, на которой виднелся отпечаток мужского ботинка.

Надежда как будто своими глазами увидела, как в эту квартиру ворвались посторонние, безжалостные люди, как они выволокли из нее хозяйку, по дороге разрушив и осквернив жилище…

Одновременно Надежда осознала странную, даже парадоксальную вещь.

Когда она была в этой квартире первый раз, жилище Муравьевой показалось ей каким-то неживым, ненатуральным, слишком стерильным и прибранным. В нем не было легкого беспорядка, свойственного человеческому жилищу.

Теперь же чего-чего, а беспорядка здесь было с лихвой!

Надежда прошла в жилую комнату. Здесь также были следы борьбы и разгрома. Диванные подушки сброшены на пол, посредине блестели осколки разбитого стакана.