Если мы даже призовем всех своих союзников, нас все равно будет слишком мало, поэтому мы не хотим навлечь гнев клана Дугласов на наши головы. — Балфур сделал знак Дональду, чтобы тот закрепил носилки на своей лошади.

— Думаю, что никто, включая самого короля, не смог бы собрать достаточно союзников, чтобы противостоять Дугласам, — заметил Кормак.

— Да, ты заимел очень могущественного врага, парень.

— О, я не сомневаюсь в этом, — прошептал Кормак, теряя сознание.

— Он не умер? — тихо спросила Элспет дрожащим голосом, коснувшись бледной щеки Кормака.

— Нет, моя девочка. — Балфур подхватил дочку на руки и, после того как его братья и Дональд усадили маленьких детей на своих лошадей, взял под уздцы жеребца с закрепленными носилками и направился к Донкойлу. — Бедняга очень ослабел от потери крови, но, я думаю, он скоро поправится, раз у него хватило сил так долго оставаться в сознании и разумно говорить.

— А когда он окрепнет, ты прогонишь его?

— Я должен сделать это. Конечно, можно обнажить меч и встать на защиту твоего раненого парнишки, так как, похоже, с ним поступили несправедливо, однако это обошлось бы нам слишком дорого. Мы можем восстановить против себя даже короля.

— Понимаю. — Элспет обвила худенькими ручками шею отца и поцеловала его в щеку. — Ты должен сделать выбор между всеми нами и этим парнем, о котором, ничего не знаешь. Я тоже думаю, что ему следует идти своей дорогой, так как только он знает, где искать правду, которая даст ему свободу.

Кормак стоял на ступеньках замка Донкойл, когда ему подвели оседланную лошадь. Мюрреи вылечили его и предоставили кров на два месяца, чтобы он восстановил свои силы. Ему очень не хотелось покидать этот замок — и не только потому, что он снова мог наткнуться на Дугласов. Кормак не мог припомнить более приятного и гостеприимного места. Он был дружен со своими братьями, но никогда не чувствовал себя счастливым в своем доме, потому что родители ненавидели друг друга и постоянно ссорились.

Кормак выпрямился, расправив плечи. Не может же он вечно прятаться в Донкойле. Он должен смыть позор со своего имени. Повернувшись к леди Молди, он вежливо поклонился, затем взял ее руку и поцеловал. Когда же он поднял голову, намереваясь попрощаться и еще раз поблагодарить ее за заботу, перед его лицом возникла маленькая грязная ручонка.

— Элспет, дорогая, — сказала Молди, пряча улыбку, — ты не должна требовать, чтобы мужчина целовал тебе руку. — Она наклонилась к своей маленькой дочке. — К тому же, думаю, сначала тебе не мешало бы вымыть руки.

— Она сейчас вернется, — сказал Балфур, обнимая жену за плечи и провожая взглядом Элспет, которая мгновенно убежала. — Тебе надо подыграть ей немножко, — обратился он к Кормаку.

— Я не возражаю.