— И, конечно, ты можешь попробовать пожаловаться. Но, поверь, мы сделаем так, что ты этого не захочешь.

— Мы долго будем ждать? — Лисет тонким, длинным ногтем убрала прядь алых волос за ухо. — Давай так. Ты становишься на колени и вообще делаешь все, что мы скажем. А мы к тебе даже не прикасаемся. И ты полностью целая уходишь отсюда.

— Нет, — ответила, сквозь плотно стиснутые зубы.

И этим подписала себе приговор. Я никогда не забуду то, что происходило в этой уборной. То, как меня били. За волосы таскали. Пытались головой в раковине утопить, но добились лишь того, что губу мне разбили о белоснежную поверхность, из-за чего она тут же испачкалась потеками моей крови.

В уборной вообще происходил настоящий ад. Во многом по той причине, что я не просто сопротивлялась. Я пыталась дать отпор. Вцеплялась в их волосы. Била. Царапала. За одежду хваталась. Я была значительно меньше и младше них, но в это мгновение убить была готова.

— Ах ты сука, — Лисет это не просто произнесла. Даже прокричала. А все по той причине, что я вырвала ей клок волос. И по ярости вспыхнувшей на лице девушки, а так же по тому, как она схватилась за пряди, я поняла, что у этой стервы культ ее волос.

И она отплатила мне за вырванный клок. Сказав своей подруге держать меня, она выбежала в коридор и у третьей девушки взяла маникюрные ножницы.

Дальше меня повалили на пол. Об него разбили нос и удерживали в таком положение, коленями упираясь в спину. Заламывая руки."

"Не в силах даже пошевелиться, я прекрасно чувствовала то, как Лисет обрезала мне волосы. Но казалось, что она этими ножницами в моей душе ковыряет. Я ведь… никогда не стриглась. Волосы отращивала. А сейчас они рванными клоками летели на грязный пол. Как и вся я. И все это казалось сплошным кошмаром, вот только от него не проснешься. Он происходил на самом деле.

Плакать хотелось. А еще кричать. Во весь голос. Надрывно. Отчаянно. Но я и этого не могла. Они мне рот закрывали, а потом пытались в него запихнуть мои же волосы. Я вырвалась. Плюнула Лисет в лицо и вырвала ей еще клок волос. Была бы возможность, оставила бы ее полностью лысой.

И этим вызвала у Лисет ту ярость, которую невозможно передать ни одними словами. А она явно путала ее жестокие мысли, после чего у нее возникла мысль, которую Лисет посчитала гениальной — а почему бы не отвести меня в лес и не оставить там голой?

По их мнению, это должно было научить меня уму разуму.

В какой-то степени это и произошло. Я действительно многое поняла. Ведь в тот момент, когда они, затыкая мне рот протащили по коридору и запихнули в машину, я пришла к выводу, что и правда многое повторяется.

Нет, прямо вот такого со мной еще ни разу не было.