После настолько тяжелого дня, я в нем нуждалась.

Сил толком не было и, понятное дело, купание кота я решила перенести. Но все же, помимо сыра, я так же прикупила шампунь для Пармезана и моющее средство. Завтра всем этим займусь.

Вернувшись в общежитие, я быстро сходила в душ. Уже будучи в своей комнате, надела огромную футболку, в которой обычно спала.

В планах было лечь под одеяло, есть сыр и слушать лекции. Но, поскольку Пармезан запачкал шерстю мою подушку, пришлось искать в шкафу что-нибудь такое, что можно было бы подложить под голову.

И я даже уже определилась. Начала тянуть с верхней полки плед, как услышала какое-то шуршание, а обернувшись, увидела, что кот стянул со стола мой сыр и потянул его под кровать.

— Пармезан, ты… ты… А ну отдай! — я ринулась за котом, а он, скотина такая, быстро забежал под кровать. С моим, черт раздери, сыром. Последнюю радость в жизни отобрал. Меня вообще словно холодной водой окатило и трясти начало.

Упав на колени, я заглянула под кровать. Пармезан забился в самый угол и уже зубами разрывал целлофан.

— Ты хоть знаешь, что я с тобой за такое сделаю? — спросила сквозь плотно стиснутые зубы. Задыхаясь от гнева и пытаясь рукой дотянуться до кота. Но черта с два у меня получалось это сделать. — Да я тебя… Ну все. Ты перешел черту.

Понимала ли я, что у меня не получится пролезть под кровать? Да. Но разве это сейчас имело значение? У меня от гнева перед глазами плыло, из-за чего я рывком потянулась к коту.

И застряла.

Я поняла это не сразу. Лишь когда осознала, что к Пармезану все-таки не смогу дотянуться, решила вылезти обратно, но до меня дошло, что и это больше невозможно.

Мои плечи прижало. И это собой проблемой не казалось. Я бы могла выскользнуть. Вот только, моя футболка зацепилась за что-то под кроватью и я не могла отцепиться. Хоть и судорожно, панически пыталась.

Стало страшно. А еще от отчаяния уже выть хотелось. Да что же сегодня за день такой? Сначала отношения с Дар-Мортером, потом поездка черти куда, избитый парень и, как вишенка на торте я застряла под кроватью.

Причем, не просто застряла, а еще была вынуждена смотреть на то, как Пармезан, громко чавкая жрет мой сыр. Настолько беспомощной, не в состоянии что-либо сделать, я еще никогда в жизни себя не ощущала.

Глубокий вдох и шумный выдох. Я кое-как встала на колени и попыталась руки завести за спину.

— И что ты делаешь?

Услышав этот вопрос, я не просто вздрогнула. Скорее дернулась всем телом, забывая как дышать и думая, что у меня уже начались галлюцинации.

Это ведь голос Этьена.