Не на вечер, не на два, а похоже всерьез и надолго. И хоть всё между нами было сказано еще в больнице, но именно то, что я вижу Марджанова на своей кухне с нашей девочкой, говорит моему сердцу, что всё изменилось.

Они с Анютой уходят в спальню укладывать Тео и кукол спать, а я беру вещи и иду в душ. Не запираюсь – пока это одно из правил, которым я согласилась следовать до поры, пока полностью не окрепну. Раздеваюсь и встаю под воду. С удовольствием окунаюсь в теплые струи, которые для меня еще долго не станут горячими.

Намылив кожу, не спеша смываю с себя пену и шампунь, споласкиваю волосы и выхожу из душа. Вытершись полотенцем, опускаю его вниз, встречаясь в отражении зеркала с собой настоящей. Подняв руку, осторожно провожу пальцами по длинному шраму, расположившемуся между моих грудей – там, где бьется сердце.

Шрам еще не зажил окончательно и потребуются долгие месяцы, прежде чем я смогу его не замечать. Прежде чем перестану помнить и думать о том, чем для меня всё могло закончиться.

Руслан заходит в ванную комнату и видит меня. Останавливается на пороге, прикрыв за собой дверь. Подойдя ближе, обнимает сзади, прижав губы к моему виску.

– Тебе нужно одеться, Алиса.

– Мне не холодно.

– О чем ты думаешь? Надеюсь, не о какой-то ерунде вроде этого шрама? – спрашивает, плохо пряча беспокойство. – Снег, не думай! Ты прекрасна даже с ним. Другой такой нет.

Я смотрю на него в отражении зеркала, и вижу, каким взглядом он смотрит на меня. Губы спокойно сжаты, темные ресницы опущены.

Он поднимает ладонь и убирает волосы с моего плеча, не давая воде капать на грудь.

– И такого, как ты, больше нет, – внезапно признаюсь. – Я всегда это знала, но боялась, что быть с тобой больно. А потом боль пришла без тебя, и сказала, какой же глупой я была.

Я убираю полотенце и поворачиваюсь к нему лицом. Поднимаю голову, чтобы увидеть полные спелой черники глаза.

– Руслан, я думаю о том, – продолжаю признание, – что только благодаря тебе я жива. А еще, что у меня нет на свете человека ближе тебя. Пожалуйста, скажи, что это правда. Что порок больше не вернется. Что никогда…

Он понимает меня без слов и прижимает к себе, словно я хрусталь. Обещает:

– Больше никогда, Снег.

А мне так приятно чувствовать его и обнимать. Прятать руки на горячем теле, забираясь ладонями под футболку. Целовать ключицы.

– Алиска, осторожно! Когда ты меня так обнимаешь…

– Я хочу тебя, Руслан.

– Снежная, не шути.

– Я хочу тебя. Если это шутка, то хочу рассмеяться вместе с тобой. Давай сделаем это! Разденься для меня, или я тебя сама раздену."

"Хорошо, что мне не приходится просить дважды, и Руслан сдергивает с себя футболку, снимает брюки. Завернув меня в сухой халат, молча становится под душ, не стесняясь своей наготы. И, кажется, боясь поверить моей просьбе.