– Нет, скажи, что не будешь мне в лицо светить.

– Не буду. Обещаю.

– Правда обещаешь? Не обманываешь?

– Конечно, правда, если говорю.

– Ладно. Может, тогда сделаешь нам виски со льдом? Мне льда побольше.

Голос явно принадлежал чувственной зрелой женщине, хотя звучали в нем игривые нотки девчачьего кокетства. Я положил фонарик на стол и, выровняв дыхание, стал при его свете готовить напиток. Открыл бутылку, положил щипцами в стаканы лед и плеснул виски. Нужно внимательно отслеживать в голове, что делают руки. На стене в такт движениям плясали большие тени.

Зажав два стакана в правой руке и освещая дорогу фонариком в левой, я вошел в заднюю комнату. Воздух в ней показался мне немного прохладнее, чем тогда, во время моего первого визита в номер 208. Плутая в темноте, я вспотел, сам того не заметив, и теперь, остывая, тело ощущало холодок. Пальто я сбросил по дороге.

Помня о своем обещании, я погасил фонарь и сунул его в карман. Нащупав столик у кровати, поставил на него один стакан и сел чуть поодаль на стул с подлокотниками, держа свою порцию виски. В полной темноте оставалось полагаться только на память – хорошо, что я запомнил, где что стояло.

Зашуршали простыни. Женщина, не спеша, приподнялась в постели и, облокотясь о спинку кровати, взяла стакан. Легонько встряхнула, кубики льда стукнулись друг о друга, она сделала глоток. «Как звуковое оформление радиоспектакля», – подумал я о наполнявших тьму звуках, понюхал виски, но пить не стал.

– Давно мы не встречались, – начал я. Теперь голос звучал более естественно, привычно.

– Разве? – сказала женщина. – Я плохо в этом ориентируюсь. Что значит «давно»?

– Насколько я помню, ровно год и пять месяцев.

Она безразлично хмыкнула и добавила:

– Не помню…

Я поставил стакан на пол и закинул ногу на ногу.

– Выходит, в прошлый раз тебя тут не было?

– Была. В этой самой постели. Я вообще всегда здесь.

– Но я точно был тогда в номере 208. Этой ведь 208‑й?

Она покрутила лед в стакане и сказала со смешком:

– Точно, да не точно. Ты был в другом 208‑м номере. Вот это точно.

Фразы складывались у нее как-то нетвердо, отчего мне сделалось немного не по себе. Может, потому, что она выпила? В темноте я снял шерстяную шапочку и положил на колени.

– Телефон не работает, – сказал я.

– Знаю, – вяло отозвалась женщина. – Они его отключили. Хотя и знали, как я люблю по телефону разговаривать.

– Они что – держат тебя взаперти?

– Как сказать? Даже не знаю, – сказала она и коротко засмеялась. В потревоженном воздухе ее голос дрогнул.

– Побывав здесь, я потом долго думал о тебе, – говорил я, повернувшись в ее сторону. – Хотел понять, кто ты, что тут делаешь.

– Забавно.