То, что вы задумали, не соответствует томному образу юной леди! Веревка, скамейка… Как-то все не романтично! Где души прекрасные порывы? Где эта драма со слезами и прощальной запиской? Где эти заплаканные глаза? Где все это? Вы меня разочаровываете! Только очаровали, а уже разочаровываете!

- Я не собиралась вас очаровывать! Я не собиралась никуда сбегать, если вы об этом! Мне просто понадобились веревка, скамейка и мыло! – гордо ответила я, придерживая рукой одеяло на груди.

- Ах, теперь это называется так? – улыбнулись мне. – А я подумал, что вы решились на «ах, прощай жестокий мир!».

- Вы бредите! – дернулась я. – Я не собиралась заканчивать жизнь самоубийством! У меня и в мыслях не было!

- Тогда вы загоняете меня в тупик, - послышался задумчивый голос. Только не говорите мне, что вы попросили мыло, чтобы помыть рты сплетникам, веревку, чтобы их задушить, и табуретку на всякий случай, если вдруг не дотянетесь!

- Откройте! – послышался нянюшкин голос и громкий стук в двери. – Немедленно."

"- Плакать будем? Или в другой раз? – поднял брови негодяй, а мне ужасно захотелось чем-то в него запустить.

– Еще один такой фортель и спальня у нас будет общая. И мы будем спать в обнимку! Чтобы я всегда знал, где вы находитесь!

- Вы не посмеете! - покраснела я, чувствуя, что вспыхиваю, безотрывно глядя в синие глаза. Я вспомнила поцелуй, то постыдное чувство и решила ненавидеть его до конца своих дней.

- Посмею. Скажу даже больше. Рано или поздно, я буду глубоко приятен. Очень глубоко, - двусмысленно заметил Венциан, заставляя задохнуться от приливающей к щекам краски. – Но сейчас я хотел поговорить о другом. Скоро я собираюсь вывести тебя в свет.

Да, и не надо делать такие глаза! Прямо в сердце сплетен.

Мои глаза расширились от ужаса, когда я представила, что возвращаюсь обратно. Может, я и хотел блистать на балу, но не под косые взгляды полные презрения и ненависти.

- Могу вас утешить. Вы несколько дней назад совершили нечто пострашнее, чем эта сплетня. Догадываетесь, что? Вы вышли за меня замуж. Любовника вам еще могут простить. А меня – никогда, - усмехнулся Венциан, пока я почему-то вспоминала его губы. Сладкие, прохладные, как пастила. Мне было ужасно стыдно о том, что этот поцелуй показался мне приятным.

Так ведь быть не должно?

- Вон из моей комнаты, - задохнулась я, чувствуя, что сейчас в него чем-то запущу. Я даже шарила рукой по столику, в надежде найти что-то смертоносное. Но пока смертоносней салфетки ничего не было!

Венциан покинул комнату, столкнувшись с няней в дверном проеме. Нянюшка несла поднос, на котором дымилась чашечка, и были разложены всякие вкусности.

- Вы где были?! Мы так переволновались, - налетела на меня няня, пока я уплетала завтрак.