– Только посмейте мне что-то предложить!

- Я у вас тоже ничего не возьму! – уперлась я, беря пример с нянюшки.

- Значит, за ванну я могу быть спокоен. Вы ее не унесете, - с усмешкой ответил этот негодяй.

Да! Не сдавайся няня! Этот человек уничтожил мою жизнь! По примеру няни я решила не сдаваться, но служанки, видимо, ожидали подобного. Когда под моими ногами собрался огромный валик алой ковровой дорожки, девушки просто приподняли меня, затаскивая в роскошную ванную.

Краны и ободок ванной сверкали чистотой и золотом. Чистые полотенца, как подушечки были сложены на ванный столик. В ванной пахло горьким миндалем и сладким абрикосом.

- Нет, пустите, - воспротивилась я, но с меня уже сорвали мокрое платье и заштопанные панталоны. Корсет с лопнувшими завязками слетел на пол, падая в ворох мокрого, пропахшего ночлежкой белья.

Наполненная до краев ванна манила своей душистой пеной, похожей на облака.

Если я искупаюсь, это ведь не значит, что я согласна на его условия?

Вовсе нет! И скандал никто не отменял!

- Что это с вами? – с ужасом произнесли служанки, глядя на меня, а потом друг на друга.

Я прикрылась руками, гневно глядя на опешивших служанок.

- Кожа да кости, - покачали головами две женщины, рассматривая меня с жалостью.

- Не трогайте меня, - немного растерянно отозвалась я, не зная, как поступить.

Немного подумав, я решила, что ванна – это еще не повод для симпатий. Поэтому осторожно опустила ногу в горячую воду.

Погрузившись в ванну, я почувствовала, как на меня волнами накатывает усталость от голода, нищеты, отчаяния.

«Зато талия будет узкой-узкой!», - уговаривала няня, дуя на ложку, пока я отворачивалась и не желала есть эту ужасную кашу."

"«Я заработала три краудинга!», - однажды заметила няня, доставая из кармана три серенькие и невзрачные монетки.

«Опять? Как вам это удалось?», - удивилась я, вдруг перестав злиться на то, что няня столько времени пропадала!

«Древней профессией, девочка моя!», - улыбнулась няня.

«Неужели?! И вам не стыдно?», - схватилась за сердце я, вспоминая кого в высшем свете так называли.

«Разбой, грабеж и удар по голове в темном переулке тоже считаются древней профессией!», - пожала плечами няня. – «Кто подумает на милую и вежливую старушку, которая потом в красках описывала жандармам лысого верзилу бандита с одним глазом?».

Я вспомнила, как жандармы расклеивали по переулкам нарисованный портрет лысого бандита с одним глазом. «Вооружен и очень опасен! На его счету десятки жертв! Обвиняется в грабеже, разбое и одном изнасиловании гражданина».

Мы с няней как раз проходили мимо. «Либо он меня, либо я его!», - пожала плечами нянюшка. И тут же добавила. – «Следите за осанкой, юная леди! Вы сутулитесь, как старуха!».

Я очнулась, когда мне помогли подняться.