Так что, сегодня я праздную свой последний день рождения!

От раздумий меня оторвал голос мужа. За последний месяц мы так практически и не виделись. Вернувшись от Юльки, я самолично вручила ему в руки толстую пачку денег, намекнув, что ему пора поехать на очередное обучение, с которого он вернулся лишь несколько дней назад. За это время я перенесла свои вещи в гостевую спальню, сославшись на плохое самочувствие.

Мой слегка осунувшийся вид и тошнота по утрам впечатлили Андрея, и он стал до приторности предупредительным, чуть ли не ежеминутно справляясь о моём самочувствии. Вон, даже мою машину позавчера на ежегодный профилактический осмотр самолично отогнал, и не кривился как обычно, садясь за руль моей старушки.

— Минутку внимания!

Андрей встал, привлекая внимание всех гостей.

— Все вы знаете, как горячо я люблю мою дорогую Катюшу, в последнее время она так много работает, и я решил подарить ей полноценный отдых на самом лучшем курорте. Всё включено!

И, повернувшись ко мне, торжественно вручил конверт, перевязанный золотистой ленточкой.

— Вот билеты, вылет через три часа. Вещи уже в машине, я сам сложил всё необходимое и подогнал машину к ресторану.

Он протянул мне ключи от моей машины. Надо же, как расстарался! Видимо «обучение» было очень удачным, и меня снова желают спровадить с глаз долой.

Мне всё равно скоро ехать в аэропорт, а теперь есть повод уйти с мероприятия на пару часов раньше. Лучше проведу их в одиночестве в зале ожидания. Кто-то сказал — настоящее одиночество в толпе незнакомых людей. Вокруг никому нет до тебя дела. Люди проходят мимо, не замечая друг друга. Это именно то, что мне сейчас надо, а не эти приторные улыбки и заискивания зажравшихся людей, пытающихся ухватить кусок побольше и послаще.

Юлька вышла проводить меня до машины. Глаза подруги подозрительно блестят, но при мне она держится, не проронив ни слезинки. А ведь ей завтра расхлёбывать всё, что мы с ней заварили.

Сейчас уже почти ночь, темнеет. А уже утром откроется, что у моего бизнеса несколько дней как новый хозяин. А квартира и почти достроенный загородный дом сегодня перешли в собственность Юльки. Всё остальное, вплоть до последней булавки, принадлежащей мне, она получит после моей смерти. Впрочем, там практически ничего не осталось, даже фамильные украшения я уже давно передала в руки подруги, оставив себе только ту самую любимую подвеску серебристого металла в виде снежинки, усыпанной множеством крохотных, вспыхивающих искорками камешков. Сейчас она поблескивала у меня на груди.

Подруга крепко обняла меня за плечи.

— Ты звони. Каждый день звони.

Она всхлипнула. У меня тоже предательски защипало глаза.

Не время раскисать! Только не сейчас. За весь этот месяц я не дала себе ни минуты на жалость.