Встал, привычно ожидая, что больное колено сейчас подведет, и больная нога подломится. Но нет, обе ноги крепко стояли. Не было и намека на боль.

Все еще не веря в случившееся, он направился в сторону печки. По пути на глаза попалось зеркало. То самое, которое Риналия держала перед ним. Взяв его в руки, Ормонд снова вгляделся в свое лицо.

Видеть себя без шрамов и с обоими глазами было непривычно.

В голове всплыла отвлеченная мысль: “Интересно, как к этому отнесется Диана?”

Всплыла – и пропала, не оставив после себя ни прежней щемящей нежности, ни саднящей боли. Лишь небольшое недоумение – кто такая Диана?

Вернув зеркало обратно на стол, Ормонд отправился мыться.

…Риналия стояла за дверью домика, навалившись на нее спиной. Ее ноги дрожали, угрожая вот-вот подогнуться. На висках выступил пот. Магичка чутко вслушивалась в каждый звук, доносящийся из окна, а сердце грохотало так, что, казалось, этот грохот слышно даже в Лабард-и-Наре.

За то время, что Ормонд пролежал в глубоком беспамятстве, она, по сути, совершила преступление. Вмешалась в его память и изменила в ней кое-что. Да только судить ее некому.

Зато теперь он не будет мучиться от неразделенной любви к чужой женщине. Он забудет Диану. А она, Риналия, проследит, чтобы место в его сердце не осталось пустым…"

"Глава 41"

"В то утро колокол на донжоне разбудил не только Джерарда и Диану. Набат бил тревогу, собирая защитников острова.

В последние дни Джерард старательно укреплял гавань. Его люди работали как проклятые днем и ночью, лишь урывками находя время для сна. Но все равно – этого было мало.

Сейчас, глядя море, побелевшее от парусов аквиленского флота, последний из ди Лабардов осознавал это очень отчетливо.

Им не выстоять.

– Что там? – спросила Диана, приподнимаясь на подушках.

– Мачты, – выдохнул он, сжимая кулаки, – я вижу мачты.

И все пришло в движение.

Минуту спустя замок был объят суматохой. Все, кто мог держать оружие, под бой тревожного колокола спускались к брустверу, возведенному в том единственном месте, где могли пристать корабли. Мужчины готовились защищать Последний Приют. Разжигали костры под огромными чанами со смолой. Снимали чехлы с пушек, оставшихся еще с прошлой войны. Заряжали мушкеты.

Джерард велел Диане укрыться в подвале вместе с другими женщинами. Но по взгляду любимой понял, что она едва ли его послушает. И сейчас его сердце сжималось в тревоге.

Стоя на крепостном валу, ощерившемуся в сторону моря острыми кольями, принц то и дело оглядывался на замок. Осознавал, что на таком расстоянии не разглядит Диану без подзорной трубы, и все равно отвлекался.

Это он виноват. Лишил остров защиты. Обрек людей на страшную смерть. Он не должен был позволять себе слабость. Не должен был любить.