Больше того, когда Ормонд озвучил диагноз, она испытала странное облегчение. Будто все это время где-то в глубине души знала, что так и будет.

Та единственная ночь не могла пройти без последствий. Если им с Джерардом не суждено быть вместе, то у нее хотя бы останется часть него. Ее личная часть, о которой он никогда не узнает.

Только захочет ли Ормонд помочь?

Диана посмотрела на руку мужа, которой тот накрыл ее ладонь, затем заглянула ему в лицо.

– Ормонд… – собственный голос звучал глухо и жалко, – ты ведь знаешь…

– Да, я все знаю, милая, – он сжал ее пальцы. – Не продолжай, даже здесь есть лишние уши.

Она поняла его и кивнула.

– И что ты думаешь делать?

– А что должен делать муж, узнав, что его жена беременна? Конечно же, радоваться пополнению в семье!

Улыбка ле Блесса была сдержанной. Вокруг единственного здорового глаза образовались теплые лучики, но уголки рта так и не дрогнули.

Глаза Дианы защипало от слез, и она, не выдержав, отвела взгляд. Ее вновь захлестнуло чувство вины.

Нет, все-таки она не достойна этого человека. Судьба послала ей в мужья лучшего мужчину на свете. А она… она, как глупое избалованное дитя, хочет луну с небес!

– Значит, наш развод отменяется?

– Забудь о нем, – он покачал головой.

 – Я сказал тогда, не подумав. Поступил как последний трус.

– Трус? – от удивления Диана даже привстала.

В ее глазах Ормонд меньше всего был похож на труса.

– Да, – он с горечью усмехнулся. – Испугался, что ты об этом заговоришь. Хотел сохранить остатки гордости и уйти первым.

С минуту она вглядывалась ему в лицо, желая проникнуть за маску отчуждения, за шрамы, за боль. Увидеть то, что он скрывает ото всех. Его настоящего.

Затем, протянув руку, коснулась изуродованной щеки и тихо сказала:

– Прости меня… я была дурой.

– Нет, – он накрыл ее ладонь своею, вынуждая почувствовать каждый рубец, – это я был дураком. Нужно было сразу тебе все рассказать. Если бы ты знала о моем… увечье, то знала бы, на что идешь. А так… я лишил тебя выбора.

Ормонд поднес ее пальцы к губам. Диана не стала отдергивать руку. Наоборот, теперь, когда они с мужем нашли общий язык, она почувствовала себя в безопасности.

Джерард открыл ей мир страсти. Но страсть – вещь ненадежная. Она вспыхивает в одно мгновение, как сверхновая, которая озаряет космос на миллиарды световых лет.

А потом так же мгновенно гаснет, оставляя после себя пустоту.

Именно эту пустоту – ноющую, сосущую – она ощущала все эти дни.

А сейчас, рядом с Ормондом, ей стало тепло и надежно.

Рядом с ним ее мятежная душа обрела покой.

Нет, она никогда не полюбит его как мужчину. Не сможет. Но не потому, что он старше и не из-за шрамов. А потому, что уже любит его…

Как отца.

– Что же нам теперь делать? – Диана решила довериться мужу.