Явно тут наш руководитель пиар-отдела постаралась. Приложила ручки свои загребущие. Без согласования с боссом.

Интересно как все.

— Мне вот интересно, — задумчиво и спокойно говорю я, прекрасно зная, что Тимурка слышит все, — а где был мой отдел внутренней безопасности? И чем занимается мой сотрудник контроля по собственной безопасности, которому я плачу охренительные бабки?

— Эй-эй! Брат! — тут же настораживается Тимур, — не надо с больной головы! Ты в бабах разберись снача…"

"— С кем и когда мне разбираться я решу сам, — спокойно перебиваю я зарвавшегося брата, — но вот что интересно: по какой причине непроверенная информация появляется в интернете? По какой причине все предварительные данные по ней не лежат у меня на столе? Или у нас пиар-отдел — неприкасаемый? И все, что он выдает в эфир, никем не проверяется?

— Но ты же…

— Я — генеральный директор, — опять перебиваю я его, — я специально плачу деньги сотрудникам отдела безопасности, а, особенно, руководителю отдела безопасности, ему я вообще бешеные бабки плачу… За что? В интернете появляется непроверенная информация, которая не соответствует действительности, где упоминается название холдинга, имя его собственника, а все, что способен сделать отдел безопасности, это прислать мне ссылку? А если бы там, помимо заведомо ложной информации, были еще и другие недостоверные сведения о холдинге? Из-за которых случился бы обвал наших акций на рынке? — я уже, практически, рычу, подпуская в голос бешеных нот.

Тут и сама ситуация располагает, бесит потому что, и Вика, абсолютно ебнутая, и брат — совершенно расслабившийся, потерявший границы! — И возникает у меня закономерный вопрос: почему эта заведомо ложная информация, да и вообще, любая информация, любое упоминание в прессе о нашем холдинге, не прошло проверку у отдела безопасности? И еще один вопрос: какого хера я плачу зарплату сотрудникам отдела безопасности и, особенно, их руководителю? Не охуел ли руководитель, часом? — последние фразы я уже, не сдерживаясь, рычу в голос, выпуская все свое раздражение на волю.

— Э-э-э… Брат…

— Заткнись! Сейчас, вместо потанцушек и поебушек, решаешь вопрос с чисткой сетей.

А завтра с утра — ко мне в кабинет, с отчетом и списком виновных. Начиная с себя. Ясно?

— Ясно… — голос у Тимурки унылый, нет даже и тени того глумливого веселья, что было раньше. Понимает, что обосрался и теперь отмываться долго. — Завтра с утра… Ого! Нихера ж себе!

— Что там? — проявляю я уместный, но довольно вялый интерес.

Тимурка в своем репертуаре, с одной стороны — весь такой виноватый, а с другой — глаза-то блудливые. Кого-то увидел, наверно.