Вика его взгляд ловит и выгибается, показывая свои самые лучшие стороны. Как я раньше не замечал, насколько она вульгарна? О чем думал?

— Нет, иди одна, — отвечаю спокойно, — я чуть позже.

— Я же не плавать, а просто… Поплескаться… — она облизывает губы, аккуратно проводит руками по забранным наверх волосам. Сухим, кстати, она об этом заботится.

— Нет, я потом еще пару километров проплыву и все. Завтра рабочий день.

Это такой намек ей, чтоб сваливала уже домой спать.

Если до этого представления и было у меня настроение затащить ее к себе, то сейчас пропало.

Не хочу.

Да и изначально не хотел. Пластилиновая она какая-то. Вроде, гнется, вроде, отвечает… И, вроде как, все правильно. А кайфа нет. Как в анекдоте про поддельные новогодние игрушки.

Так и она — подделка, не приносящая радости.

Особенно, если с настоящим сравнивать…

Но сравнивать сейчас чревато, потому что я в плавках.

— Хорошо… — она смиряется, стреляет кокетливым взглядом в брата, наклоняется, изгибаясь кошечкой, чтоб поцеловать меня, и шепчет на ухо томным, заводящим голосом, — может… Ну их, километры… Я тебе сегодня такой заплыв устрою…

Заводящий голос не заводит.

— Нет, я сегодня спать. А ты — домой.

Голос у меня такой, что спорить никто не решается. И моя любовница, у которой, судя по моему настрою и мыслям, скоро появится статус «бывшая», тоже не спорит.

Вздыхает, покачивая бедрами, топает в сторону бассейна без дорожек.

— Что, прошла любовь? — ржет Тимка, как всегда, верно срисовывающий мое настроение.

— Рот закрой, — не до конца срисовывает, раз смеется.

О, теперь до конца. Потому что ржать перестал. Еще бы свалил от греха, было бы замечательно.

Но младшие браться даны нам в наказание и для тренировки своих родительских навыков. То есть, прибить его нельзя, хотя и ужасно порой хочется.

— А та рыженькая ничего так, — тянет он задумчиво, прихлебывая воду из стакана.

Я задерживаю дыхание, лихорадочно соображая, каким образом умудрился так серьезно пропалиться.

Хотя… Чего тут гадать? В лифте сегодня чуть было на кнопку остановки не нажал… Дурак великовозрастный. Седина, блядь, в бороду…

Но, вот серьезно, видел перед собой ее тонкую шейку, забранные на затылке рыжие волосы, напряженную спину. И запах такой… Как в прошлый раз, возле ее дома. Озерной свежести и зелени.

И еле держал себя в руках.

Причем, буквально!

Кулаки сжал!

И пару раз словил себя в самый последний момент, уже, практически, наклонившись и протянув к ней лапы.

Серьезный мужик под сраку лет.

Основатель, руководитель, хер знает, кто еще, бляха муха!

И первый раз со мной такое, что в руках себя держать не получилось.