А зная неугомонную Элси, не удивлюсь, если она, вручив новорожденного няньке сразу после родов, быстро прихорошится и будет стоять возле алтаря ровно в назначенное время. Безрассудно? Отчасти. Но это её жизнь, и она сама способна расставить приоритеты так, чтобы успеть везде, но при этом не обделив ни семью вниманием, ни себя, используя малейшую возможность не погрязнуть в рутине быта.

У Марии-Софи и Вилмы тоже наметились отношения, несмотря на страхи обеих: у первой после тяжёлого брака с Блостом, у второй – из-за внешности, но мне кажется, что оба бастиона вскоре тоже падут, так как работяги мастера Хоупа – мужчины настойчивые и простые, не гоняющиеся ни за выгодой, ни за хорошенькими невестами. Что говорить, если даже госпожа Финкерс, овдовевшая за несколько лет до устройства в мою кондитерскую, не упустила свой шанс и теперь с удовольствием каждое утро наглаживает форму своему супругу? Правда, наши примеры сыграли относительно плохую службу официанткам, так как девушки, никогда не имеющие проблем с кавалерами, наплевали на увещевания родственников, что пора бы уже колечками обзавестись, и встали в позы, что успеют, ибо хотят как мы! Вот чтобы по любви, с уважением и пониманием, что такое работающая жена. Пришлось немного поотбиваться от негодующих родственников.

Перебирая в памяти все события, произошедшие за последний год, я с удовлетворением отметила, что моё желание дарить людям счастье, исполнилось. Сколько моих знакомых и друзей научились радоваться жизни и выстраивать её, несмотря на все догмы, которые им внушали родственники и общество... Теперь в пасмурном Рортане я всё чаще встречала улыбающихся на улице людей, а в кондитерской жизнь кипела ещё сильнее, чем до пожара.

На восстановление ушло чуть более трёх месяцев, но денег, собранных всем, кто хотел помочь, полученных от страховой и фирмы-поставщика, а также Его Величества, хватило с лихвой. Поэтому всё, что удалось выручить с продажи земли под сгоревшим домом Блоста, кондитерской и складов, согласно закону Ангерта о порче чужого имущества, присудили нам с Марией-Софи в равных долях, но я свою перевела на её счёт. Да, мы обе были пострадавшими в результате действий этого мерзавца, но она слишком долго выносила его придирки, рукоприкладство и моральные унижения, так что не считаю своё решение опрометчивым. Сам же Блост был приговорён к заключению в подземельях сроком на три года, а потом должен отправиться на рудники. Даже не знаю, что хуже: первая часть наказания, или вторая, ибо тёмная камера-одиночка способна свести с ума кого угодно, просто конкретно этому узнику такого «счастья» не позволят.

С неба начал накрапывать мелкий, противный дождик, но на душе у меня было светло и радостно.