– Господин главный инквизитор, что на этот раз привело вас ко мне?

– Хотел принести свои извинения за глупость с приглашением за столик. Мне действительно не могло прийти в голову, что вы откажетесь.

Я едва не задохнулась от возмущения: он, что настолько считает себя неотразимым или, что ещё хуже, всемогущим, что ему никто не отказывает?!

– Простите, но я чётко разъяснила, по какой причине это невозможно. Мне показалось, что приведённых аргументов было достаточно, чтобы перестать преследовать меня. Ваш дневной визит ещё могу понять, а вот последовавшую после него слежку – уже нет.

Потом вы явились в кондитерскую снова и даже осмелились сделать заказ на две персоны, надеясь , что присоединюсь к вам. Это уже чересчур. Скажите честно: что вам от меня нужно? Ничего противозаконного я не совершала. Да, не удержалась и обратила внимание на просчёт в вашей маскировке. Готова принести свои извинения за эту дерзость, если моё письмо так оскорбило вас.

Неожиданно Кеннет замялся: – Со слежкой тоже вышло глупо. Мне просто показалось странным, что у такой молодой женщины, как вы, есть сын, хотя в личном деле об этом не было ни слова.

"

"– А, то есть вы всё-таки решили самолично убедиться в моей распутной репутации... Прекрасно, просто потрясающе...

– Нет. Просто хотел предложить свою помощь.

Не знаю, как мои брови ещё остались на лице, а не перекочевали на затылок от удивления. – И позвольте узнать: каким же это образом? Поспособствовав определению в закрытый пансион, если бы у меня действительно оказался ребёнок, рождённый вне брака? Как это принято среди местной аристократии. Неужели вы думаете, что я согласилась бы на подобное? Или что у меня настолько нет мозгов, чтобы позволить себе настолько быть беспечной и безнравственной, чтобы изменить мужу или плюнуть на траур, пустившись во все тяжкие? Если моя семья и отношения внутри неё выбиваются из вашей привычной картины мира, то это совершенно не означает, что такого не может быть.

Я действительно считаю Джеймса своим сыном, хотя его родила другая женщина. А он меня, в свою очередь, матерью, так как своей почти не помнил. Я его практически воспитала, хотя и познакомилась с ним, когда ему исполнилось десять лет.

– Да, действительно глупо как-то всё вышло. – согласился Кеннет.

– Вы и тут правы: ваш образ жизни и общение с людьми действительно кажутся странными, хотя, если подумать, то вполне нормальными. Чем я могу загладить свою вину и как-то исправить ваше негативное отношение ко мне?

– Честно?

– Да.

– Достаточно просто оставить меня в покое. Это всё, чего я хочу.

– Рабочий день уже закончен. Может, всё-таки...

– Господин Кеннет, это у кондитерской рабочие часы окончены, но не у меня. Поэтому, как бы это ни выглядело невежливо, прошу вас покинуть пределы этого здания.