– А мне предстоит написать несколько писем.

– Правда? – скучающим тоном спросил Эш.

Ну, не совсем правда.

Редкий день, свободный от изнурительных родительских забот: они остались одни, только он и она. Оба прекрасно знали, как проведут этот день.

Похоже, этого дня они ждали целую вечность. Эш хотел, чтобы сын оставался на ночь в их спальне, и Эмма с радостью на это соглашалась. Но выспаться в таких условиях было невозможно, и любовные утехи, на которые они пару раз отважились, выходили поспешными, украдкой.

– Как вы думаете, долго ли нам добираться до дома? – промурлыкала Эмма.

– А зачем нам туда добираться?

Схватив жену за руку, Эш увлек ее в рощу. Едва найдя укромный уголок с мягкой зеленой травой, они обрушились друг на друга с поцелуями и ласками. Да еще надо было поскорее раздеться! Эмма схватилась за рукава его сюртука, расстегнула брюки. Эш помог ей освободиться от нижних юбок и корсета.

И вот она осталась в одной сорочке. Эш запустил руку, чтобы обхватить ладонью ее грудь. Два глубоких стона – его и ее – слились в единый поцелуй. Грудь Эммы была пуста после кормления, но не потеряла чувствительности. И сердце все так же переполняла любовь.

Но что это?

Чем больше пуговиц он расстегивал, тем сильнее росло ее смущение.

Она схватила его за руки.

– Оставьте сорочку!

– Право же, Эмма! Не смешите.

– Мое тело стало другим. Не вы один придаете столько значения внешности!

– Я даже не считаю нужным обсуждать это.

Сорочка упала поверх одежды, беспорядочно сброшенной на траву. В следующий миг они рухнули на мягкое ложе, сплетаясь обнаженными телами, дыханием и сердцами.

Было легко. Знакомо. Они любили друг друга при свете дня, ничего не скрывая. Она прижималась к нему так, словно хотела слиться в единое целое. Они вместе достигли сладостной вершины, как будто одновременность блаженства была не редкостью, а самым естественным делом на свете.

Очнувшись после блаженного забытья, откинув со лба влажную прядь и счастливо улыбаясь мужу, Эмма подумала, что никогда еще супруг не казался ей таким совершенством.

Заметки автора об игре в бадминтон

В период Регентства бадминтон, каким мы его знаем и любим сегодня, еще не существовал. Были воланы, и люди забавлялись тем, что перебрасывали их друг другу с помощью ракеток, которые напоминали вальки для стирки белья.

Этой игрой – в «валек и волан» – было одержимо все население Англии начала XIX века. Но сеток не было, как не существовало и границ поля. Да и правил было всего несколько. Так что каждый играл как хотел.

Однако никто из современных читателей (по крайней мере, из числа моих знакомых) не играет в «валек и волан». Мы играем в бадминтон.