Мы подумали, что грешным делом, не дай Бог, перепутали биоматериал, и даже переделывали анализ, но результаты совпали с предыдущим.

– И что же получилось?

– Вот тут написано, сразу после таблицы. «Основываясь на результатах, полученных при анализе исследуемых генетических систем (локусов), биологическое отцовство предполагаемого отца Воскресенского Марка Валерьевича в отношении ребенка Воскресенской Елизаветы Марковны исключается, так как у них обнаружено отсутствие общих аллелей по семи информативным локусам. Величина комбинированного индекса отцовства составляет ноль, следовательно, вероятность отцовства в настоящем случае равна ноль процентов».

– Что все это значит, вы можете мне объяснить?! – рявкаю, вскакивая со своего места.

– Успокойтесь, папаша. Иначе я вызову охрану, – сажусь на место, нервно постукивая пальцами по столу. – Объясняю: вы не являетесь отцом вашей…дочери. Она – не ваш ребенок.

Прикрываю глаза, стискивая зубы. Черт, я внутренне был к этому готов, даже был уверен, но получить подтверждение своим догадкам дается мне непросто.

Как я объясню все это Лизе?!

– Но это еще не все.

– Что? – непонимающе смотрю на замявшуюся девушку.

– Обычно мы так не делаем, но специалист, проводивший ваш анализ нашел совпадение в других локусах. Здесь вот написано…

– Своими словами, – жестко прерываю специалиста клиники.

– Своими словами, да. Хорошо. В общем, мы провели другой анализ. И по его результатам…В общем, ваша дочь – не ваша дочь, а сестра.

– А? – у меня упала челюсть в буквальном смысле.

– Да-да, мы сами были удивлены, Лиза – ваша сестра, вот посмотрите, тут об этом написано.

В вашем случае, наверно, по отцу.

Млять.

Глава 46 Катя

После событий с женой Марка, произошедших в офисе, на меня напала жуткая апатия. Нет, внешне все нормально: я улыбаюсь, общаюсь с родными, с сыном, но вот внутри все разрывает от боли и обиды.

За что?! За какие грехи мы с Китенком заслужили такое?! Почему свое счастье мы должны выгрызать, вырывать у судьбы? Почему такая несправедливость?

Одно я знаю точно – Аня ни за что не забудет мне эту сцену, и скорее всего, я уже не смогу устроить свою жизнь в родном городе.

Уж она и ее папаша постараются. И я еще не знаю, какую «плату» она возьмет за ту пощечину.

– Катюша, доченька, ну, что ж у тебя глаза такие тоскливые? Душу мне рвешь, – с тревогой произносит мама, присаживаясь за стол на кухне.

– Ты что придумала, мам? Все у меня нормально.

– Дочь, ну, я же вижу. Ты улыбаешься, а глаза грустные-грустные. Или смотришь в окно с тоской, думая, что никто не видит. Маму родную-то не обманешь.

Тяжело вздыхаю.