По его хриплым ноткам, тяжелому и прерывистому дыханию я понимаю, что он возбужден не меньше моего и тоже находится на грани, но сдерживается, продляя нашу общую агонию. – Одно слово. Этого достаточно.

Я стону в голос, выгибаясь, выставляя свою грудь, что так жаждет прикосновений его умелого и дерзкого языка, но не могу сказать ни слова, потому что все, о чем я могу сейчас думать – как получить оргазм.

– Катя!

– Вы**и меня, мать твою! – кричу я, чуть не срывая горло. В глазах слезы от обиды и неудовлетворенного желания, сил стоять уже нет, и я начинаю оседать прямо на пол.

Но сильные руки не дают мне упасть, крепко прижав к сильной груди, и я чувствую, как быстро колотится сердце Марка.

– С удовольствием, – довольно тянет Воскресенский и ставит меня коленями на кровать.

Глава 26 Катя

Я замираю в предвкушении. Так как в своей сексуальной жизни я не сталкивалась с доминированием, то предстоящее пугало и вызывало любопытство одновременно. Но как бы странно это не звучало, в глубине души я доверяла Марку и знала, что он не сделает ничего, что могло бы вызвать у меня отторжение.

– Раздвинь ноги, – раздался его четкий приказ, и я бесстыдно расставляю ноги шире, а возбуждение переходит все возможные пределы.

Я теряю себя, отдавая в безоговорочную власть этому мужчине. Так было всегда. И я совершенно не против. Потому что Марк определенно лучше знает, что нужно моему телу, чтобы получить удовольствие, которое возможно только с ним.

Марк даже был прав насчет повязки: мои ощущения обострились в разы, и, лишенная возможности видеть, я представляла, как выгляжу в нижнем белье со связанными руками и широко раздвинутыми ногами. Сексуально. Порочно. Пошло. Но меня это не смущает.

Стыд? Его нет. Потому что я знаю, что сейчас выгляжу в глазах мужчины невероятно желанной женщиной.

Я в нетерпении ерзаю, ожидая, что же предпримет Марк в следующем шаге, и он не заставляет себя ждать. Прикасается губами к чувствительному месту на шее, прикусывая кожу, и тянет за трусики, натягивая их так, что кружевная ткань врезается в мое тело, задевая давно изнывающий клитор. Я издаю гортанный стон, подаваясь навстречу движениям ткани и откидывая голову на плечо Марку.

– Ты не представляешь, как я тебя хочу, Катя, – шепчет, словно в бреду, прокладывая дорожку от моей шеи, по ключицам к груди.

 – Ты та, кто снилась мне, о ком я грезил все эти гребаных четыре года…

– О Боже, Марк…Пожалуйста…

Я сама не понимаю, о чем прошу, но хочу, чтобы он, наконец, утолил голод моего тела, чтобы унял ту агонию, в которую сам же нас и загнал.

– Извини, Катя, сегодня лимит моего терпения исчерпан до дна…

И с этими словами резким движением Марк просто разрывает мои трусики, заставив вскрикнуть от неожиданности. Бюстгальтер постигает та же участь.