Исключение составил лишь мимолетный взгляд на мою правую руку, на котором уже не было кольца, остался лишь белый след.

– Я развожусь, Кать, – тихо и серьезно проговорил, пристально следя за реакцией моей женщины. На что она лишь презрительно фыркнула, закатив глаза:

– Ты действительно думаешь, что мне интересны твои семейные передряги?! Боже, Марк, избавь меня от подробностей! То, что мы поразвлеклись несколько недель и неплохо провели время, еще не значит, что я готова быть твоей жилеткой и выслушивать нытье!

После этих слов я потерял дар речи. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать.

Я был в бешенстве! Поразвлеклись?! Так она видит наши отношения?! Да я предложение ей сделал! Видел с ней свою дальнейшую жизнь, мечтал, что она станет матерью моих детей! А в итоге я у нее «поразвлеклись»…Но ничего, Катюш, ты еще будешь молить меня о пощаде, когда я буду наказывать твою хорошенькую попку за эти слова…

Ладно, понял, этот вариант не сработал. Буду искать другие пути. У меня есть только три дня, и другого шанса ни Вселенная, ни моя Катя больше не даст.

Но эта чертовка вдобавок ко всему решила проверить уровень моего терпения – на встречу с чехами она пришла в таком виде, что захотелось схватить её, утащить в свой номер, замотать в простынь, предварительно отшлепав по её упругой заднице.

Наши будущие партнеры тоже оценили вид моего юриста по достоинству: у одного глаза на лоб полезли, другой чем-то поперхнулся и стал как бы невзначай поправлять галстук. А все, что я мог – сидеть на своем месте и вариться в собственном котле ярости, сдерживаясь изо всех сил!

Катя выглядела невинно и порочно одновременно: строгий офисный вид – белая рубашка, юбка-карандаш и туфли на шпильках, казалось бы, ничего особенного, если бы не одно «но».

У рубашки было глубокое декольте, которое являло вид на соблазнительную ложбинку между грудей, по которой мне захотелось провести языком, попробовать эту загорелую бархатную кожу на вкус. Но и тут «бонусы» не закончились: у юбки, что обтягивала бесконечные ноги и упругие ягодицы, был разрез сбоку, на грани приличия, что мне захотелось тут же запустить руку и проверить, чулки там или колготки… Ну, и вишенкой на торте были очки в широкой оправе, что напомнили мне наш экзамен четыре года назад…

Я посмотрел Кате в глаза долгим взглядом, так как мне жизненно необходимо было знать, помнила ли она, как принимала у меня уголовное право.

Судя по зардевшимся щекам и нервно облизанным губам, помнила. Во всех подробностях.

«Я трахну тебя сегодня во всех позах, каких только захочу», – говорит весь мой вид.

«И не мечтай!»– отвечают её дерзкие глаза и губы, что изгибаются в насмешливой улыбке.