Вообще любого!

И наконец мой аппарат ожил! Едва он трепыхнулся, издал первый звук трели — я уже приняла вызов и браво гаркнула:

— Слушаю, товарищ генерал!

Забыла, что ждала звонка кого-то штатского. Но оно и к лучшему: «генерал» прозвучало куда весомее, чем просто «начальник».

Милые дамы разом прекратили совещаться и дружно уставились на меня.

— Какой генерал? — недоверчиво прищурилась Ирка.

— Свадебный? — понадеялась мать невесты.

Я выразительной гримаской дала понять, что меня сейчас нельзя отвлекать. У меня целый генерал на проводе. Висит, качается…

— Какой ужас! — восклинула я, представив себе эту картину, и заспешила: — Конечно, я сейчас! Буду незамедлительно!

— Где? — спросил знакомый голос в трубке. — Я вообще туда попал?

— Туда, туда. — Я пинком забила назад под стол приставучую скатерть, сдернула со стула свою сумку и забросила ее на плечо.

Ирка смотрела на меня пристально, как снайпер на цель, и подозрение в ее взгляде быстро превращалось в уверенность. Знает меня подруга, знает прекрасно. Я замешкалась, подумав, не позвать ли ее с собой. Могу же сказать: «Скорее, нам с тобой срочно нужно к генералу!» — и мы вместе сбежим на свободу.

Пока я колебалась, решая, что именно проявить — солидарность или инстинкт самосохранения, — голос в трубке неуверенно позвал:

— Лен, это ты?

— Я, я, — поддакнула я.

Почему нет? Может, генерал у меня немецкий, и я ему на родном языке отвечаю.

— А это я, Боря, — прозвучало в трубке. — У нас проблема. Даже, наверное, беда. Нас тут с Петром Палычем арестовали!

Ногой, как клюшкой, я подгребла к себе стул, кособоко опустилась на него и попыталась обмахнуться смартфоном. Не вышло — чай, не веер.

— Что? — Чуткая подруга, едва взглянув, уловила перемену в моем настроении.

— Все, — вздохнула я.

И постаралась не слишком радостно объявить:

— Боюсь, свадьба отменяется.

— Давайте объединим информацию, — предложила я, побарабанив пальцами по столу.

Получилось не выразительно, как я хотела, а почти бесшумно: тетя Ида накануне покрыла видавшую виды краснодеревянную столешницу новой кружевной скатертью. Точнее, тоже старой — недавно приобретенной на одном из блошиных рынков, куда тетушка с подругой Марфинькой ходят регулярно, как на работу.

Как раз на работу-то им ходить не надо: мадамам крепко за восемьдесят, и они ведут полный разнообразных приятностей образ жизни интеллигентных особ, не лишенных средств к существованию и не обремененных обязанностями.

Мне б так жить. И желательно не в восемьдесят пять, а пораньше.

— Информация подождет, — решительно возразила тетушка. — Займемся ею после третьего.

Она стояла, как часовой, только не с ружьем, а с половником наготове рядом с Борей, который как раз занимался первым — наваристой ухой.