Не из тех железных леди, которых перестала выпускать мировая сталелитейная промышленность. Классическая деревенская бабка в платочке.

— Родионовна, — сказала мне Ирка одними губами.

Я кивнула подруге, а заговорила с бабкой. Оценила каламбур:

— Кот Федоскин — это хорошо. Почти как Кот Матроскин.

— Не хватает дяди Федора и Шарика, — засмеялась Ирка.

— Ну, дяди Федора им теперича завсегда не хватать будет, царство небесное товарищу генералу. — Бабка мелко перекрестилась и сделала постное лицо.

Ирка осеклась.

— А что насчет Шарика, так Галина поджарая, длинная и вечно злая, как собака.

 — Бабка перестала изображать праведницу, вредненько захихикала и погрозила пальцем Ирке. — А я тебя помню. Ты тут шныряла, когда у Федоскиных чегось покрали.

— После того, — поправила подруга. — И ничего у них не покрали.

— А чегось тогда полиция приезжала? И тогда, и нонче?

Она вперилась в подругу, но та сделала каменное лицо. Бабкин взгляд соскользнул с беломраморных черт на призывно трепещущее объявление на столбе, и Родионовна заинтересовалась другим:

— А вознаграждение-то приличное? За такого котяру приличное нужно.

Я его видела, он на подоконниках сиживал. Здоровый, как чемодан! Морда — во! — Она надула щеки и дополнительно увеличила их ковшиками ладоней. — Ну, ежели вознаграждение приличное, пойду искать Кота Федоскина…

Будто готовясь к трудной работе, Родионовна закатала рукава, подсмыкнула юбку, затянула узел платочка под подбородком и, накренясь вперед, как идущий поперек волны кораблик, вдвинулась в подворотню.

Ирка дала ей отойти, пробежалась следом, глянула во двор, вернулась ко мне и возмущенно сообщила:

— Представь, она там срывает наши объявления!

— Не дает возникнуть конкуренции, — кивнула я.

 — Значит, действительно будет искать кота, это хорошо. У нас с тобой еще два десятка листов, мы их расклеим по соседним дворам, по всем Родионовна вряд ли потащится.

Мы пошли бродить по улицам и дворам. У знакомого грузинского ресторанчика Ирка остановилась:

— О! А давай тут повесим! Место популярное, мимо много народу ходит. Надо налепить бумажку на стекло, только не снаружи, а изнутри.

Не дожидаясь ответа, подруга вошла в заведение.

Обеденное время давно закончилось, ужинать было рано, и ресторанчик пустовал.

Только за одним столиком в центре зала сидел немолодой брюнет и что-то говорил размеренно кивающему официанту. Увидев нас, он жестом отправил парня в длинном фартуке нам навстречу, и Ирка с места в карьер изложила нашу скромную просьбу.

— Вы что, какой кот, животные — это антисанитария, у нас пищевое производство, — залопотал официант, толком не выслушав и не поняв, чего мы хотим.

При этом он опасливо оглядывался на брюнета, тот это заметил и тоже подошел к нам.