— У желтого домика стояли два фургона, белые с синими буквами — райотдела полиции и криминалистической лаборатории, но в них никого не было, — с сожалением сказала подруга, но тут же справедливо добавила: — А если бы и были, наверняка не стали бы мне ничего говорить. Но в соседней подворотне отиралась бабка…

— Что еще за бабка! — Тетя Ида поморщилась.

Думаю, она хотела дать понять рассказчице, что «бабка» — не то слово, которым стоит называть петербурженку, даже если та всего втрое моложе Северной столицы, но Ирка восприняла прозвучавшую реплику как конкретный вопрос:

— Классическая такая бабка, в вязаной кофте и платке из искусственного шелка. Лицо как печеное яблоко, коричневое и сморщенное, а глазки живенькие, так и стреляют туда-сюда. Типичная Арина Родионовна, дуба с котом не хватает."

"Все посмотрели на кота, невозмутимо дрыхнущего не на дубе, а на высокой и крутой деревянной лестнице. Кот открыл один глаз, поднял голову, сладко зевнул и снова растянулся ковриком. Тетя Ида раздраженно цокнула языком, и только тут Ирка провела параллель и, осознав свою бестактность, поспешила сказать:

— В общем, то была очень симпатичная и общительная пожилая дама.

Тетушка фыркнула. Я похлопала ее по руке и глянула на подругу:

— И что же поведала тебе симпатичная и общительная Арина Родионовна?

— Она сказала: «Опять чевой-то там у Федоткиных стряслось. Кажись, теперича покража». А я спросила: «И чевой-то там у них покрали?» — Подруга щедро добавила в голос акцента, который я определила бы как псевдовологодский. — А она чуток подумала, головой покачала и постановила: «Ну, точно не медали и ордена. Те на подушке унесли».

— Миль пардон! — Тетушка встрепенулась. — Как ты сказала, кого обокрали? Федоткиных, точно? Может, Федоскиных?

— Может, и Федоскиных, — кивнула Ирка. — У Родионовны зубы не в комплекте, она сипит и шепелявит. А какая разница — Федоткины, Федоскины?

— А такая, деточка, разница, что генерал Федоскин — фигура в прошлом значительная. И да, слыхала я, что ему сильно нездоровится…

Тетушка встала, вышла из-за стола, просеменила к буфету, открыла створки, взяла с полки пухлую записную книжку и заглянула в нее.

Мы терпеливо ждали продолжения.

Тетя Ида с книжкой в руках проследовала к стационарному телефону, сверяясь с записью, набрала номер и, дождавшись ответа, с детским интересом спросила:

— Витюш, а Фердинант-то… ты в курсе?

С минуту она слушала этого своего Витюшу, размеренно кивая и притопывая мягкой тапкой так, словно готовилась пуститься в пляс, потом сказала:

— Согласна! — и аккуратно положила трубку на рычаг.

— С чем ты согласна? — спросила я ее.

— С тем, что желать новопреставившемуся царствия небесного не имеет смысла. У него нет шансов.