— Она сердечно пожала Мак руку.

Неужели?

— Я больше не буду надоедать вам, обещаю. Но я действительно чувствую, что мы добились результата. Я чувствую, что близка к победе, — продолжала Бренда, опустив свои бледные руки вдоль тела и решительно сжав кулаки.

Мак надеялась, что так оно и есть. Она уже не могла себе позволить эти вечные бесплатные консультации.

— Если я хоть что-нибудь могу для вас сделать, обязательно дайте мне знать, — не унималась Бренда. — Хоть что-нибудь. У меня много знакомых, которые лично мне обязаны, — добавила она.

Мак даже боялась подумать о том, какими услугами эти знакомые могут отплатить.

Она проводила Бренду, распрощалась с ней и закрыла дверь. Заперла на замок.

Мак вернулась и оглядела гостиную. Комната была обставлена обтянутой плюшем мягкой мебелью, которая ей не особенно нравилась, но дубовый журнальный стол, на котором она любовно расставила фотографии в рамках и книги, был действительно очень хорош. Перед приходом Бренды она выбросила букет увядших цветов и сейчас заметила, что на ковре осталось желтое пятно от осыпавшейся пыльцы.

Ой!

Макейди поспешила на кухню и вернулась с влажной намыленной губкой. Встав на колени, она попыталась стереть яркую отметину. Медленно и неохотно пятно бледнело. Взгляд ее неожиданно обратился на фотографию в рамке. Это было ее любимое фото отца, Леса, рядом с которым, на таком знакомом пороге родного дома в Канаде, стояла его любимая женщина. Фотография навеяла тоску по тем, кто остался дома, и губы Мак дрогнули в грустной и сентиментальной улыбке.

Отец.

Она часто заморгала.

Нахмурилась."

"Совсем не так представляла она свою жизнь, когда покидала Канаду. Прошло полтора года с тех пор, как Мак закончила аспирантуру и защитила диссертацию, получив степень доктора философии в числе немногих аспирантов, чей возраст приближался к тридцати годам. Полоса личных и семейных неурядиц в какой-то момент заставила Мак усомниться в том, что ей удастся достичь цели. Однако, несмотря на все препятствия, она вышла победительницей. Но то, чем она сейчас занималась, нельзя было назвать практикой психолога: это было пустое времяпрепровождение в компании с запутавшейся в своих переживаниях садомазохисткой.

Так что пребывание Мак в Сиднее оказалось вовсе не таким, как она планировала, а ее совместная жизнь с копом была совсем не той, какой желал для нее отец.

Он предупреждал меня о том, что его никогда не будет дома.

Желтое пятно от пыльцы стало совсем бледным, но не исчезло полностью. Мак не знала, что еще предпринять. Опытные домохозяйки безошибочно разбирались в моющих средствах, но Мак была совершенным дилетантом в этом деле, а посоветоваться было не с кем.

Мак вдруг поняла, что ее мысли движутся по спирали и становятся иррациональными.