Тогда он будет бить мордой в дерево. Может и свалить. Но мы отгоним. Так вот: если подраним кабана, то пойдем по следам его крови. Серьезно раненый кабан далеко не уйдет, ну, может, саженей на сто. Найдем и добьем. В поиске будем все. Потому как даже перед смертью секач может извернуться и убить охотника. Чтобы отвлечь его, треба будет зайти на него со всех сторон. А добью я или Коваль, уразумели, охотники?

Мовик пожал плечами:

– И что так мудрено? Встали бы все в кустах и разом пустили бы стрелы в кабана. С пяти стрел он на месте подох бы.

– А если не подохнет? Ломанется прямо в кусты. А там, к примеру, ты, вот и растерзает тебя кабан. Так что делай, как сказал. Не будет знака, значит, мы с Ковалем прибили кабана. Поможете тащить тушу. Уразумели?

– Да, – ответил Мовик.

Коваль сказал:

– И все время, други, следите, куда дует ветер. Переменится, подует на запад, туда и отходите, подует на восток, значит, на восток, ну а если вместо севера пойдет с юга, охоте конец. Стадо свиней не выйдет на поляну – нас почует.

– Ясно.

– Расходимся, – велел Вавула.

Охотники заняли свои места.

Вскорости из леса послышался шорох.

Вавула взглянул на Коваля, сидевшего на соседнем дереве. Тот пожал плечами – рано выходить стаду, да и почуяли бы дикие свиньи охотников. Что за шорох, проверить уже было нельзя. Вавула кивнул Ковалю – смотри за той стороной.

Шорох слева стих, но послышался шум с севера. А вот это было стадо. Поход кабанов к месту кормежки слышен издалека.

Прошло немного времени, и доносившийся до сих пор с северной стороны шум стих. Это означало, что стадо подошло к елани и стало на самом краю в кустах. Зверь принюхивался, нет ли опасности. Стояло стадо довольно долго. Видно, что-то все же его беспокоило. Но вот из кустов вышли самки, их было две, и четверо полосатых поросят. Они направились к старому дубу. Секач объявился последним. Шел осторожно. Самки и поросята принялись поедать прошлогодние желуди, а секач стоял рядом и водил мордой из стороны в сторону – нюхал. Наконец и он опустил голову, принялся пожирать желуди."

"Начинало темнеть. Вавула подал знак Ковалю.

Оба вложили стрелы, натянули тетивы. Стрелы попали секачу в спину, под лопатку, куда и целились охотники. Несмотря на быстро сгустившиеся сумерки и смертельное ранение, секач поднял рыло. То ли он действительно почуял стрелка, то ли это получилось случайно – он вдруг дернулся и оказался у березы, на которой сидел Вавула.

От удара дерево сотряслось, но стрелок удержался, не сорвался вниз. Секач, оставив березу, развернул к кустам, где был Белоус. Тот прыгнул, ухватившись за нижнюю ветку, но она обломилась. Вавула стал поворачиваться, чтобы достать кабана, пока тот не растерзал Белоуса, но его опередили. В бочину зверя вонзились сразу две стрелы.